ГИЛЬОТИНА, КОТОРАЯ МЫСЛИТ

Николай ГУЛЬБИНСКИЙ

Ленин и сенсация? Невозможно. Мы сегодня о Нем можем узнать практически все. Отдельным томом опубликованы прежде засекреченные документы вождя революции. Увидели свет зарубежные биографии Ленина, написанные Луисом Фишером, Рональдом Кларком, воспоминания его соратников, друзей и врагов – Троцкого, Зиновьева, Бухарина, Шульгина, Вернадского. В небольшой статье невозможно охватить все аспекты мышления и деятельности столь грандиозной фигуры. В поле моего зрения творец одной из самых грандиозных утопий, во многом определившей ход мировой истории ХХ столетия. Теоретические построения Ленина – самая грандиозная, самая всеохватывающая, самая тоталитарная и самая вдохновляющая и преобразующая утопия за всю историю человечества. Как практик социального реформирования – он самый решительный и самый беспощадный из всех политиков нового и новейшего времени. Не случайно на вопрос, кто был более суровым – Сталин или Ленин, Вячеслав Молотов отвечал без колебаний: “Конечно, Ленин. Строгий был. В некоторых вещах строже Сталина”.

Нет ничего более шулерского, чем неуклюжие попытки представить Ленина на основании его последних статей и писем этаким сторонником умеренного, “кооперативного”, реформистского “социализма в одной стране”, лишенного глобальной перспективы, энергии и воли. Именно этим занимались разного рода “прорабы перестройки”. По распоряжению свыше им удалось “открыть” “подлинного Ленина” – социал-демократа и гуманиста, провозгласившего незадолго до смерти в статье “О кооперации” “коренную перемену всей точки зрения на социализм”.

Лучшей эпитафией подобным интеллектуальным поползновениям могли бы послужить слова Пятакова: “Не отрицаю, что из идей, образующих нэп, плюс некоторых идей из последних неудачных статей Ленина можно с грехом пополам построить мировоззрение. Это будет уже не ленинское мировоззрение, пропитанное волей, а затхлое, реформистское”.

Ради нэпа, ради концессии Уркарта, ради лозунга “обогащайтесь”, ради рулетки и ресторанов для “совбуров” эпохи нэпа не стоило совершать Октябрьскую революцию, “грабить всю Россию, чтобы победить белых”, “надолго очищать страну” от гениев мировой науки, создавать трудовые армии и концлагеря, проводить изъятие церковных ценностей и повальные репрессии среди духовенства. Даже если руководствоваться известным принципом отцов-иезуитов “цель оправдывает средства”, то и здесь должно признать: такого рода заурядные в контексте мировой истории цели подобные исключительные средства никак не оправдывают.

Но все дело в том, что цели у Ленина были совсем иными. Он не реформатор-”постепеновец”, а воинствующий пророк самого радикального за всю мировую историю социального переустройства. Генеральный план такого переустройства изложен Лениным в его утопии – книге “Государство и революция”, книге, которой он так дорожил…

“Золотая книга, столь же полезная, как и забавная, о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопия” – Написанное в 1516 г. на латинском языке сочинение Томаса Мора, в то время скромного помощника шерифа Лондона. Став почти всесильным канцлером Англии, Томас Мор отнюдь не пытался претворить свои утопические конструкции в жизнь; для него это была игра ума – не более. Ума изощренного, уставшего от жестокостей, пороков и несправедливостей двора его величества Генриха VIII – этой самой “колоритной” личности за всю историю Великобритании, как изящно выражаются новейшие историки. Слово “утопия”, придуманное Мором, буквально означает место, которого нет. Утопия – коммунистическое государство, созданное воображением Мора задолго до Маркса и Ленина. В этом государстве все равны до безликости; по приказу властей горожане в массовом порядке отправляются “на картошку” – на сбор урожая. Деньги отменены, и каждый получает все, что пожелает, при этом никому не приходит в голову требовать больше, чем ему необходимо для жизни.

Принудительная или добровольная уравниловка – роковая черта всех утопий: их авторы как будто и не отдают себе отчета в том, что человек счастлив еще и оттого, что рядом с ним есть менее счастливые.

В “Государстве и революции” Ленин не вносит ничего принципиально нового в воззрения Мора и других утопистов минувших эпох (Кампанелла, Сен-Жюст, Фурье, Оуэн, Кабе, Кропоткин). Просто удивительно, сколь малоподвижны концептуальные построения социальных мыслителей в сравнении с достижениями научно-технического прогресса. Нашим потомкам, вероятно, будет трудно поверить, что сочинение Ленина создавалось в одно время с трудами Эйнштейна, Планка, Маха, перевернувшими наши представления об основах мироздания.

Новая утопия Ленина – это общество тотальной уравниловки: зарплата всех должностных лиц государства на первом этапе построения коммунизма приравнивается к заработной плате рабочего, а впоследствии деньги и вовсе отменяются, в обществе торжествует принцип “от каждого – по способностям, каждому – по потребностям”. Происходит постепенное упразднение (отмирание) всех институтов государства: армии, полиции, привилегированного чиновничества. В обществе будущего царит полная выборность, сменяемость всех без исключения должностных лиц.

Ближайшая цель, по Ленину, – социализм: “Все народное хозяйство, организованное, как почта, с тем чтобы техники, надсмотрщики, бухгалтеры, как и все должностные лица, получали жалованье не выше “заработной платы рабочего”, под контролем и руководством вооруженного пролетариата”.

…В “Утопии” Мора в роли ленинского “вооруженного пролетариата” выступают так называемые “сифогранты” – агенты-надсмотрщики, наблюдающие за тем, чтобы никто не сидел в праздности.

В чем же отличия Ленина от Мора и других утопистов?

Во-первых, Ленин прекрасно понимает, что его общественный проект можно осуществить только во всемирном масштабе. “Наша победа, – говорит он, – будет победой только тогда, когда наше дело победит весь мир, потому мы и начали наше дело исключительно в расчете на мировую революцию”.

Во-вторых, Ленин не обольщает себя надеждой, что его Утопия станет реальностью в результате мирной проповеди. “Смена буржуазного государства пролетарским, – пишет он, – невозможна без насильственной революции”. “В эпоху революции классовая борьба неминуемо и неизбежно принимала всегда и во всех странах форму гражданской войны, а гражданская война немыслима ни без разрушений тягчайшего вида, ни без террора, ни без стеснения формальной демократии в интересах войны”.

Политический строй, который непосредственно устанавливается в результате такой революции, может быть только диктатурой, и здесь Ленин нисколько не лицемерит. По его классическому определению, революционная диктатура пролетариата есть власть, завоеванная и поддерживаемая насилием пролетариата над буржуазией, власть, не связанная никакими законами.

В условиях диктатуры, естественно, бессмысленно вести речь о “свободе и демократии” вообще, и здесь Ленин не рекомендует тешить себя радужными надеждами и довольно откровенно заявляет: “Пусть лжецы и лицемеры, тупицы и слепцы, буржуа и их сторонники надувают народ, говоря о свободе вообще, о равенстве вообще, о демократии вообще”.

Движущей силой пролетарской революции Ленин представляет мифологизированный “пролетариат” – новую разновидность “святых” Оливера Кромвеля или “народа” Робеспьера. Только пролетариат имеет право на “настоящую демократию”, как ее понимает Ленин: “Только Советская Россия дала пролетариату и всему гигантскому трудящемуся большинству России невиданную, невозможную и немыслимую ни в одной буржуазной демократической республике свободу и демократию, отняв, например, дворцы и особняки у буржуазии (без этого свобода собраний – лицемерие), отняв типографии и бумагу у капиталистов (без этого свобода печати для трудящегося большинства нации есть ложь), заменив буржуазный парламент демократической организацией Советов, в 1000 раз более близких к “народу”, более “демократичных”, чем самый демократический буржуазный парламент”.

Ленин осознает, что на одном насилии новое общество не построишь, и потому уточняет: “Диктатура пролетариата не есть только насилие над эксплуататорами и даже не главным образом насилие. Экономической основой этого революционного насилия, залогом его жизненности и успеха является то, что пролетариат представляет и осуществляет более высокий тип общественной организации труда по сравнению с капитализмом. В этом суть. В этом источник силы и залог неизбежной полной победы коммунизма”.

Мифологизированный характер пролетариата Ленин, похоже, ощущает и сам, когда признает: “Разве знает каждый рабочий, как управлять государством? Практические люди знают, что это сказки. Мы знаем, как рабочие, связанные с крестьянами, поддаются на непролетарские лозунги. Чтобы управлять, надо иметь армию закаленных революционеров – коммунистов. Она есть, она называется партией”.

Мифологизированному “носителю света” – пролетариату – Ленин противопоставляет столь же мифологизированных “носителей тьмы” – капиталистов, кулаков, попов и помещиков.

“Кулак, – пишет он, – бешено ненавидит Советскую власть и готов перерезать, передушить сотни тысяч рабочих. Кулаки – самые зверские, самые грубые, самые дикие эксплуататоры, не раз восстанавливавшие в истории других стран власть помещиков, царей, попов, капиталистов. Беспощадная война против этих кулаков! Смерть им!”

В отношении этих “сил зла” со стороны пролетариата допустимо любое насилие, любой произвол, любая жестокость: “Один умный писатель по государственным вопросам справедливо сказал, что если необходимо для осуществления известной политической цели пойти на ряд жестокостей, то надо осуществить их самым энергичным образом и в самый кратчайший срок, ибо длительного применения жестокостей народные массы не вынесут”.

Отсюда возникает новое понимание нравственности: “Нравственность – это то, что служит разрушению старого эксплуататорского общества и объединению всех трудящихся вокруг пролетариата, создающего новое общество коммунистов”.

Ленин – и в этом его сила – нигде не “темнит” и каждую мысль додумывает до конца, находя необычайно сильные, простые и доступные массам формулировки. Не случайно Струве называл его “гильотина, которая мыслит”. “О действиях всех людей, а особенно политиков, – писал Макиавелли, – заключают по результату”. Свершения сверхчеловеческого масштаба – великая индустриализация, победа в войне с фашизмом, отчаянный рывок, позволивший обеспечить стратегический паритет СССР с Западом, были бы невозможны без того изначального импульса, который придали движению масс утопические идеи Ленина.

“Овладев массами”, его утопия стала великой движущей силой. Но как это всегда бывает в истории, неведомая нам “сила вещей” привела вдохновленную Лениным революцию к результатам, которые ни он, ни тем более его сподвижники не могли предвидеть.


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

ВОЙНА НИЖНЕГО БЕЛЬЯ
Рассольники
ВОПРОСЫ СЕЗОНА:
Слово не воробей
XXX
VIII МЕЖДУНАРОДНЫЙ KИНОФЕСТИВАЛЬ В СОЧИ-2001
ЗЕРНО НА БЛЮДЕ
И ВНОВЬ САБИНА СОБИРАЕТ ДРУЗЕЙ!
“ИМЯ НА ПЕСКЕ”. И ЭТО ИМЯ – КЕЛЬМИ
Парфенов Киселеву
С НОВЫМ ГОДОМ, “КИНОТАВР”!
ДЕВЧОНКИ ВСЕ ТЕ ЖЕ
“ВАРЯГ” УТОНУЛ. СТРАХОВКА ПОЛУЧЕНА
ЛАМЕНТАЦИИ СВОЛОЧИ
ЭМИНЕМ ОСВОБОДИЛСЯ ОТ ЖЕНЫ
Барыкин
ПТИЦУ ПО ПОЛЕТУ…
На мотив песни “По диким степям Забайкалья”
КОРТНИ ЛАВ ПОБАИВАЕТСЯ САМОЛЕТОВ
Парфенов forever!
В ЗАЩИТУ СЫРА ОТ МЫШЕЙ
А ЕСТЬ ЛИ У ПУТИНА ПИАР?
ДЖЕРИ ХОЛЛИУЭЛЛ – БЫВШАЯ ВОРОВКА
“СОЛДАТ ВЛАСТИ” ПУТИН?
У ДЖЕННИФЕР ЛОПЕС НОВЫЙ БОЙФРЕНД
Прометей, кредиты укравший
ЦАРИ & ШТИРЛИЦ
Ум, честь и совесть?
РИКИ МАРТИН – ПОТРЯСАЮЩИЙ ЛЮБОВНИК
ВНЕУРОЧНЫЕ “ИТОГИ”
МАДОННА ПРИГРОЗИЛА ДРУЗЬЯМ
МАЙКИ МЭРИЛИНА МЭНСОНА ЗАПРЕЩЕНЫ


««« »»»