ПСЫ ВОЙНЫ

“ВОЙНА ЕСТЬ АБСОЛЮТНОЕ ЗЛО, СЛЕДОВАТЕЛЬНО, МИР ЕСТЬ АБСОЛЮТНОЕ ДОБРО”, – гласит общепринятая мораль. Средства информации и на Западе, и в России охотно демонстрируют жертв войны: трупы, раненых, беженцев, женщин, стариков, детей. Перепуганные, несчастные, плачущие, – жертвы действуют угнетающе на общественное мнение. Жертв киноснимают, фотографируют, интервьюируют в изобилии. Куда реже интервьюируют тех, кто делает войну: солдат, вооруженных мужчин, молодых и не очень молодых. И если интервьюируют, то также в роли жертв. Никогда солдату не ставят неприличный прямой вопрос: “Делать войну есть удовольствие для тебя?”

Свидетель и участник пяти войн (в Славонии, в Приднестровье, в Боснии, в Абхазии и в Крайине) я хочу, меня жжет желание заявить, совершая, я полагаю, святотатство: определенное количество солдат, возможно, большинство, делают войну с удовольствием. И именно это неприличное удовольствие есть причина того, что войны длятся. Не единственная, но немаловажная причина. Ибо если бы война была исключительно ужасом, от которого все страдают, то зачем жить в этом ужасе? Необходимо добавить, что современные войны, межэтнические или гражданские, есть вынужденно лимитированные войны (например, авиация не участвует, суперсовременное вооружение не применяется) и как таковые они архаичны и более выносимы, чем Великие Бойни: 1-я и 2-я Мировые.

Общество плохо понимает солдата и в России, и на Западе. Тому есть множество причин. Уже через несколько лет после 1945 г. солдат скатился с пьедестала, почти полвека до наших дней солдат просуществовал персонажем и неприятным обществу, и презираемым. Потому что Армия потеряла свои наиболее важные функции в обществе. Первая: функция давателя и удержателя власти. В демократии власть приобретается и поддерживается не вооруженной силой, но есть результат всеобщих выборов, в сущности, результат взаимного шантажа между избирателями и избираемыми. (В советском обществе власть также не приобреталась вооруженным путем, но, однажды захваченная, наследовалась партией). Вторая функция, потерянная Армией, – защитника населения. С изобретением ядерного оружия небольшая группка профессионалов-техников ответственна за поддержание АТОМНОГО МИРА. Имея военные звания, эти люди фактически экстерминаторы, не солдаты. Не имея для Армии ежедневного употребления (используя ее для небольших экспедиций вовне “цивилизации”: во Вьетнаме, в Афганистане…), и власть, и население равно опасались Армии, этой наиболее мужественной институции общества. И презирали ее. Солдаты не были популярны. Тому лучшее свидетельство то, что молодые люди призывного возраста и в Москве, и в Париже равно предпочитали и предпочитают избежать Армии.

Подавленный и не поощряемый, инстинкт воина тем не менее всегда существует (и будет существовать, ибо агрессивность – фундаментальный инстинкт человека) и проявляет себя тотчас же, если образуется благоприятный климат. Этот инстинкт сегодня проявляет себя в бывшей Югославии и на территории бывшего СССР. На всех “моих” войнах я убедился, что, поставленные перед личным выбором – мир или война, – значительное число мужчин предпочитают жизнь солдата существованию беженца, безработного, рабочего или пенсионера. Именно поэтому добровольческие армии возникают мгновенно там, где политическая власть падает: на Кавказе, в Таджикистане, в Молдавии, повсюду в Югославии. Мужчины берут в руки оружие и вооружаются какой-нибудь несложной идеологией, чтобы оправдать факт взятия в руки оружия. Сегодня идеология – различные национализмы, точнее, этноцентризмы. Инстинкт воина предшествует идеологии или идеология предшествует взятию оружия? Я цинично придерживаюсь мнения, что инстинкт воина, солдата предшествует идеологии.

ВОЙНА – ГРЯЗНАЯ РАБОТА. Солдат – вынужденно крестьянин, так как должен, дабы обезопасить себя, вгрызаться в землю, работать с землей. Вуковар, ноябрь 1991-го. Под постоянный глухой бит взрываемых мин ревели мощные панцирные военные бульдозеры и группы солдат атаковали руины или грелись у костров. Руки сбитые и опухшие, в мозолях и ссадинах, темная кайма под ногтями… Война приятнее весной. Март 1993 г. в Далмации: добровольцы республики Сербская Крайина копают землю, устанавливая в ямы белые пластиковые дома, брошенные войсками ООН. Тонкий запах первых цветов орешника и земли, согретой солнцем. Вижу несколько розовых червей, изгибающихся в земле. Руки солдат тронуты землей. В разгар лета война даже красива. Июль 1992-го, казаки в Приднестровье копают траншеи на кромке фруктового сада. Гудят пчелы.

ВОЙНА – ВОНЯЕТ. Воняют казармы, носки солдат, их обувь и их униформа. Так как солдат не может принимать душ дважды в день, как это делают непахнущие, стерильные жители европейских столиц. Ингредиенты духов войны: запах остывших сожженных домов, запах трупов, запах мочи… Ноябрь 1991 г. возле Вуковара. От оцепленного проволокой “Центра опознания трупов”, едва я открываю дверцу нашей БГ-167-170, мои ноздри заполняет сладкий, сальный запах трупов. Несмотря на крепкую минусовую температуру и намеренно сжигаемую в кострах солярку, запах трупов побеждает.

ВОЙНА – НЕРВНАЯ РАБОТА. Доктор Зоран Станкович и его ассистент, на руках обоих медицинские белые перчатки, переворачивают гнилой труп старухи, дабы я мог лучше его рассмотреть. Труп ужасен, – гнилой и одновременно обожженный, пальцы руки сожжены до кости. Труп имеет номер: I-431… Трупы, все ярко окрашенные и неприличные, всегда неприличные. Сексуальные органы мужчин, как жалкие разорвавшиеся оболочки воздушных шаров, прилипли в паху.

ВОЙНА – ЗАНЯТИЕ СТРАШНОЕ, ПОХАБНОЕ, СТЫДНОЕ. За два часа в “Центре опознания трупов” можно больше понять о человеке, чем за десятилетия мирной жизни… Солдаты в парамедицинских зеленых халатах поверх форменных хаки-бушлатов сгружают с прицепа трактора мешки с останками. Рослый лысый доктор в ярко-оранжевом комбинезоне, словно космонавт, содрав с рук перчатки, моет руки под ледяной струей из грузовика-цистерны. Группа солдат, покончив с трупами, движется к бараку-офису согреться у железной печки… и хохочут вдруг чему-то солдаты! И это нормально. Война – безумна. На войне человек немедленно становится безумным. Огромная масса нормально безумных мужчин в холоде, в грязи, среди трупов, залпов, развалин в огне, сталкивается с враждебной массой мужчин. Одна толпа безумцев противостоит другой толпе…

ВОЙНА – ПРАЗДНИЧНА. Празднична, как атмосфера гигантского спортивного мероприятия на открытом воздухе, на случайном, часто не подходящем пейзаже. Мужики-солдаты улыбаются друг другу, шутят, хохочут, крепко ругаются матом, если ситуация трудная. Но нет этой молчаливой грусти, которая заполнила большие города Европы, России и Америки. Общая для всех смерть делает солдат братьями. На всех “моих” войнах без исключения общество солдат принимало меня как брата, близко и сразу, что невозможно в мирной жизни. Так как, одетый в их форму, я делил с ними смерть. Пули, а тем более мины врага не могут, да и не хотят отличить писателя Лимонова от солдат. Солдаты хохочут, ругаются, чтобы спугнуть страх? Чтобы спрятать страх? Не так важно. ВОЙНА ДАЖЕ СМЕШНА порой. Июльское воскресенье 1992 г. в Приднестровье, недалеко от Дубоссар, по дороге на Кошницы. Покой и тишина. Несколько казаков даже спят, полуодетые, на одеялах под вишнями. В то время как на соседней позиции – стреляют с обеих сторон. Спрашиваю у командира, есаула Колонтаева: почему? “ Два румына (так называют солдат кишиневской республики Молдова в Приднестровье) приходили к нам через фронт прошлой ночью. Принесли четыре канистры вина. Просили не стрелять сегодня. Они там празднуют свадьбу. Потому и тихо.” В Крайине, на передовом посту вблизи Лишанэ-Тинськэ (март 1993 г.), где только 150-200 метров разделяют враждующие армии хорватов и сербов. В течение десятка минут я слышал, как невидимый солдат хорват страшным матом ругал сербов (“Эй, четник, я е… твою мать!”), пока старый солдат-серб вдруг не сказал очень серьезно и спокойно: “Это нехорошо – ругать матом родителей”. Внезапная тишина.

ВОЙНА КУДА БОЛЕЕ СВОБОДНА, ЧЕМ МИР. Свободный воздух войны есть мощная притягательная сила для мужиков. У солдата множество свободного времени. Будучи человеком “свободной профессии”, легко могу себе представить, что эта свобода должна чувствоваться еще более глубоко солдатами: бывшими крестьянами, рабочими, служащими. Могу выразиться еще яснее: всегда есть люди, предпочитающие делать войну, нежели монотонно и скучно работать. И война дает возможность каждому чувствовать себя могущественным. Вооруженный пистолетом и “Калашниковым”, окруженный вооруженными друзьями, я лично чувствую себя на фронтах в тысячу раз более сильным и, как следствие, более свободным, чем в Париже или в Москве. Моя могущественность меня освобождает. Смерть возможна, она всегда где-то у плеча, как тень, но на фронте я куда лучше защищен от смерти, чем в Париже или Москве. На войне я хозяин моей собственной жизни, и это я ответственен за мою безопасность, а не какая-то полиция или милиция. Признаюсь, что я твердо решил обратить мой пистолет против себя, если окажусь в ситуации, когда пленение неминуемо. (Не желаю подвергаться пыткам и унижениям). Я принял это решение хладнокровно, практично и без страха. Мой пистолет небольшого калибра 7,65, типа “Браунинг” (полученный в подарок от командования сербских добровольцев, осаждающих Сараево), бесполезный на линии фронта, сообщает мне стабильность. Страхует меня. Я рассуждаю нелогично, вопреки здравому смыслу? Но война нелогична по сути своей. Вопиюще ясно (мне – ясно), что люди желают не только комфорта, безопасности, ищут не только спокойных удовольствий в жизни, но многие хотят также (по меньшей мере на короткие периоды времени) – неспокойных удовольствий – борьбы и жертвенности. Желают знамен, коллективных шествий, военных маршей и песен… и веса оружия на плече. Когда я сдаю, уезжая с фронта, свой автомат, я как бы сдаю часть мужественности.

ОРУЖИЕ ОБОЖЕСТВЛЯЕМО НА ВОЙНЕ. Солдаты хвалятся своими “Кобрами”, “Кольтами”, “Скорпионами”, как в мирной жизни богачи хвалятся “Роллс-Ройсами” или “Феррари” или “Мустангами”. “Хеклер” – автомат (с глушителем) Желко Разнатовича Аркана такая же знаменитость, как и его владелец, и известен во всей Югославии, включая Хорватию.

СОЛДАТЫ – ТЩЕСЛАВНЫ. Большие солдаты – звезды, известные всему миру. Еще в ноябре 1991 г. судьба войны познакомила меня с легендарным и красочным солдатом, владельцем “Хеклера”, с Арканом. Бизнесмен с темным прошлым, связанный с футбольным клубом “Червена Звезда”, Аркан, по всей вероятности, до войны имел проблемы с законом. (Мне он говорил, что “вырос на асфальте”. Сербские “демократы”, враждебные Аркану, утверждают, что он разыскивался Интерполом, так как якобы убил одного или двух человек за границами Югославии). Сегодня он самый уважаемый командир в Сербии, лидер наиболее дисциплинированных и профессиональных отрядов “Сербской Добровольческой Гвардии” или “Тигров” (так как маскот гвардии – тигр). Аркан избран недавно депутатом парламента Сербии от региона Косово. Мистер Иглбергер назвал Аркана “военным преступником”. Сербский народ другого мнения, и потому множество мальчиков, родившихся в сербских семьях, за последние пару лет названы именем АРКАН.

Прибыв в Белград в конце февраля, я позвонил ему, в штаб гвардии, в Ердут. Он пригласил меня пообедать с ним и его офицерами в кантине. Встречаемся как старые друзья, обнимаемся. (Те, кого встретил на войне, становятся друзьями. В ноябре 1991 г. в Славонии шли жестокие бои, и Аркан был ранен.) Две красивые девушки-солдатки обслуживают нас за обедом.

Аркан заботится о своих солдатах. Его гвардия – профессионалы. Солдат получает 100 немецких марок в месяц, офицер – 1000. Недавно Аркан купил дюжину квартир для своих инвалидов. “Где ты берешь деньги?” – спрашиваю я его. Он владелец бензоколонки и двух банков… Даже с нами, друзьями (я и два министра правительства Крайины), Аркан при оружии. Его “Кобра-Магнум” (“Кобру-Магнум” я видел позднее на президенте Крайины Хаджиче) при нем и “Хеклер” на подоконнике, на расстоянии вытянутой руки. Я знаю, что конфликт борьбы за власть противопоставил Аркана и министра внутренних дел Крайины Милана Мартича. Экс-полицейский Мартич испытывает классовую ненависть к экс-криминалу Желко Разнатовичу? Аркан всем обязан войне. Война дала ему возможность стать профессиональным и национальным героем. Национальный герой, он однако сохранил некоторые привычки своей прошлой жизни гангстера, что придает ему необходимый национальному герою шарм. Бывая в Белграде, Аркан останавливается в отеле “Мажестик”. Шикарный (изумрудный кафель ванных комнат) отель этот может служить для съемок любого фильма с Хэмфри Богартом, Лорен Бокал или Одри Хэпберн. В ресторане плачет фонтан, пьяно играет, начиная с полудня, гигантские букеты цветов повсюду, и четыре официанта в смокингах обслуживают каждый стол. Владелец “Мажестика” двухметрового роста веселый животастый человек в ярких пиджаках – друг Аркана.

ШТАБ ОПЕРАТИВНОЙ ГРУППЫ (района Бенковац). Полковник Танга, несколько офицеров и я пьем кофе. Март 1993 г. Полковник Танга был профессором военной академии в Белграде. Среди его учеников ангольский генерал Шейто Нето. Среди его сегодняшних врагов целая толпа вчерашних друзей. Командир 113-й хорватской бригады Иван Бачич, например. “Видите ли, я принадлежу к единственному поколению сербских военных, которое дожило до пенсионного возраста, так и не поучаствовав в войне”, – говорит, улыбаясь, полковник Танга. Это так я думал совсем недавно. Война состоялась в первый же месяц после моего ухода на пенсию… Судьба сербов – воевать и умирать”. Все это говорится без грусти, с улыбочкой самурая…

Как будто для подтверждения его слов в штабе внезапно появляется капитан Драган. Каска, лицо раскрашено, физиономия настоящего Рэмбо, – капитан прибыл прямо из боя (кровавого, как мы потом узнали) за высоту Ражовльева Глава. Он все еще очень возбужден боем. Он разговаривает возбужденно, жадно курит, отбивает как бы ритм боя зажигалкой по столу. Снимает каску. Под каской его голова обвязана хаки-платком. Его ногти сломаны, руки выпачканы землей и машинным маслом, ногти сломаны, словно руки тракториста какого-нибудь или механика…Руки солдата и есть руки крестьянина-механика… Капитан говорит о проблемах армии Крайины. Наиболее серьезная, по его мнению, есть проблема нехватки младших офицеров на уровне командиров взводов и отделений. Профессиональный солдат капитан Драган прибыл ниоткуда (якобы из Австралии) в самом начале “первой войны”, как здесь называют сербское восстание против хорватов в 1991 г., для того чтобы научить сербов Крайины воевать. С тех пор он сделался живой легендой. Спрашиваю его по-английски, австралиец ли он.”У меня множество паспортов”, – говорит он и таинственно улыбается. Много раз интервьюированный масс-медиа мира (даже американское шоу “60 минут” интервьюировало его недавно) капитан остается тем не менее загадкой. Я слышал даже, что он серб еврейского происхождения. В одном нет сомнения: он высокопрофессиональный солдат… Через несколько дней я посетил его центр “Альфа”. В центре желающие солдаты могут повысить свою профессиональную квалификацию в любых областях военного искусства. Преподается: камуфляж, борьба с танками и самолетами, конструкция убежищ и дзотов, закладка минных полей, правила атаки и боя в различных условиях… Центр “Альфа” наполнен сотнями юношей и десятками девушек. Сталлоне играл Рэмбо, в то время как Драган живет Рэмбо. Американцы воображают судьбы, которые другие живут?

СУДЬБА СОЛДАТА. Я познакомился со многими солдатами за последние пару лет. Некоторые из них уже мертвы. Подполковник Костенко был арестован и убит своими, в Приднестровье. О нем говорят плохое, но он был храбрый солдат, настоящий пес войны. Служил командиром десантной части в Афганистане. Брал Паншир. Был там два раза ранен, много раз награжден. В отставку его отправили в сорок лет. Однако его гражданская жизнь в Приднестровье продлилась всего два года. Мне привелось узнать его близко, я спал на столе в его крошечном кабинете в разрушенных войной Бендерах, разодранных надвое линией фронта Бендерах… Мир твоему обгорелому телу, солдат… Национальные революции, рождение государств и войны, этим рождениям сопутствующие, делаются пассионарными героями, трагическими фигурами. Анархист, индивидуалист, часто даже преступник – такой герой-солдат вскоре начинает мешать обществу, которому он же и помог родиться. Тогда героев-солдат убирают, дабы освободить место для министров и бюрократов. Вот почему подполковник Костенко был убит, и министр внутренних дел Мартич ищет способ убрать Аркана…

Когда военные действия затухают, солдату становится скучно, и он переключает свое внимание на банальные вещи, но важные в контексте его жизни. Прежде всего ищет возможно лучшей пищи. В казарме суп обыкновенно куда хуже, чем на позициях. По причине того, что в казарме кормятся сотни людей. На позициях бывают отличные повара. Так в Смильчич (в Крайине) работает повар, получивший второе место на всеюгославском конкурсе поваров до войны. Он накормил нас отличным супом с ветчиной и фасолью… Сытый, солдат ищет, если есть возможность, стакан вина. Девушки стоят в солдатском списке после еды и алкоголя.

Для того чтобы убедиться в том, что наши солдаты не очень отличаются от их солдат, я посетил как-то в свободное время оставленный французским батальоном ООН лагерь в Карин, в устье реки Каришница. До войны на этом месте был автокемпинг. Я обнаружил на красивой земле слаборазвитой страны мусорную свалку сверхразвитой страны. Пустые бутылки из-под “Бордо” и других французских вин, банки из-под “Кока-колы” и “Фанты”… и неожиданно огромное количество разбухших от дождей дешевых книжонок карманного формата. “Часовой Ада” известного автора Жерара де Вилльерса, “Крестовый поход в Бирму”, “Рамдам в Кассино”, – короче, весь романтико-милитаристский жанр, вся идеология войны. Инстинкт воина предшествует идеологии или идеология предшествует оружию? Я твердо верю в то, что определенный сорт мужиков испытывает всегда биологическую жажду войны и что никакая “цивилизация” никогда не сможет изменить их природу. “Убрать насилие из жизни человеческой все равно что убрать один из цветов радуги из спектра”, – писал великий Константин Леонтьев. Как женщина и мужчина, война и мир стремятся соединиться в одно совершенное существо без изъяна. Но не могут.

Эдуард ЛИМОНОВ

Специально для “Нового Взгляда”


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

ЮЛИАН СЕМЕНОВ ВОЗВРАЩАЕТСЯ?
СОВКОМ ТЫ БЫЛ – СОВКОМ ОСТАЛСЯ. ЭХО ПОЛЕМИКИ А.ЯХОНТОВ – В.БОНДАРЕНКО
СНОВА ЖАННА АГУЗАРОВА
СКРОМНОЕ ОБАЯНИЕ “ДЕМОКРАТОВ”
ГДЛЯНА НЕ ОСТАВЛЯЮТ В ПОКОЕ
ГУМАНИТАРНЫЙ ЧЛЕН
КРУПНАЯ ИГРА МЕЛКОГО ГЭБИСТА
“МАЛЬЧИКИ”, КОТОРЫХ НЕ БЫЛО
“СОБЕСЕДНИК” ОПЯТЬ СЛЯМЗИЛ
ЕВГЕНИЙ БЕЛОУСОВл. Любимая женщина
ПРОИСКИ ЗЛЫХ ПРИШЕЛЬЦЕВ?
ДИКТАТУРА – ВЛАСТЬ НЕНАВИСТИ
“ЭКСПР” НЕ ОДИНОК
ЕЛЕНА КОНДУЛАЙНЕН. Любимый мужчина
ЕЩЕ ОДНО НОЧНОЕ РАНДЕВУ?
МАЛЬЧИКИ – НАЛЕВО, ДЕВОЧКИ – НАПРАВО
“НЕ СЫПЬ МНЕ СОЛЬ НА РАНУ…”
СТРАХ. И КОЕ-ЧТО ЕЩЕ
“Я ЕМУ КА-А-АК ЗАЛИМОНИЛ!”
РУССКИЕ КАВАЛЕРИСТЫ И ФРАНЦУЗСКИЕ ТОВАРНИКИ
ФУТБОЛ, АВТОМОБИЛИ, ЖЕНЩИНЫ?


««« »»»