Чувственная профессия, или Разговор по душам

Театр имени Моссовета. Раньше здесь блистали Раневская, Плятт, Бортников…Теперь на сцену вышло новое поколение. Наш корреспондент беседует с Дмитрием ЖУРАВЛЕВЫМ. Актер делится мыслями о себе самом и коллегах по цеху, о своей профессии и режиссерском деле, о театре вообще и о жизни как таковой.

Дмитрий, что дают вам образы, которые вы играете? Алиханов в «Заповеднике» по Довлатову, Митч в «Пространстве Теннесси У.», Лопахин в «Вишневом саде», Кристин в «Сирано де Бержераке». Что вы получаете от этого чисто в человеческом плане?

Я проживаю много жизней.

– Зачем?

Это моя потребность, если хотите.

– На чем она основана?

Мне интересно. Я получаю от этого удовольствие.

– Это что-то меняет в вас или нет?

Я приношу пользу окружающим.

– Чем?

Тем, что заставляю их сопереживать, а иногда и будить совесть.

Иначе говоря, из железного человека, который лепит наш мир технологий и коммуникаций, вы делаете живого человека? Выбиваете из него живую струю?

Я не беру на себя такую миссию – возвращение человека к его нормальному состоянию…

– И все же, что дает вам актерство?

С каждой ролью я приобретаю новый опыт, узнаю то, чего не знал и что не всегда можно прочесть в книжках.

– Ну, вот вы приобрели новый опыт. И как это сказывается на вас в личностном плане? Вы чувствуете, что стали другим?

Отчасти, да. Конечно, мы меняемся…

Но то, что вы меняетесь, вы чувствуете? Ведь можно меняться и не сознавать этого… и неожиданно услышать со стороны: «Как ты изменился!» Здесь проходит очень тонкая грань. Одно дело мы меняемся, но не улавливаем этого, не фиксируем. Другое – вдруг я замечаю, что реакции мои стали другими.

Меняемся, меняемся… По прошествии времени ловишь себя на мысли: а вот так бы я не сделал лет пять назад! Актер – это профессия чувственная, все замешано на эмоциях, но и, конечно, на уме.

– Что дают вам сериальные работы?

К сожалению, сериалы нивелируют нашу профессию, упрощают ее, делают обыденной. Актер мельчает. И все же сериал сериалу рознь! Многое зависит от режиссера и продюсера. Но мы живем в материальном мире и надо содержать семью, а театр, как вы понимаете, не дает столь ощутимых дивидендов, как сериалы. Сняться в хорошем, настоящем кино, конечно, хочется, но не всегда получается, так что будем ждать и надеяться…

– И все-таки – количество в какой-то момент должно перейти в качество?

Главное – быть всегда готовым и находиться в форме! А насчет качества вот что я вам скажу: спектакли не должны жить по двадцать девять, сорок восемь лет! Они изживают себя. Один мой приятель до сих пор живет «счастьем своих студенческих работ»! А закончили мы учиться семнадцать лет назад. Нельзя жить прошлым. Прошлое помнить надо, конечно, но надо и дальше двигаться. Ведь театр в целом, как и отдельный спектакль – организм живой. В нем все выстроено на полутонах, нюансах, и завтра ты сыграешь уже по-другому… А послезавтра тем более. Будет другое дыхание, другое настроение, другие магнитные бури. Это – как в одну и ту же воду не ступить дважды! Все преходяще. Тонкая ткань. Не зафиксированная. Все останется только в памяти того, кто это видел. А потом и оно забудется, как все прочее.

Вот недавно умер замечательный артист – Геннадий Валерьевич Бортников. Он собирал такие залы! У него были свои режиссеры – Вульф, Завадский. Они культивировали его, и он расцветал. Люди приходили в театр «на Бортникова». Толпы его поклонников ждали актера у служебного входа, только бы посмотреть на любимого кумира, прикоснуться к нему. А когда я пришел работать в театр, Бортников уже ничего не представлял собой, был в распаде.

– Почему же это случилось, как вы думаете?

Во-первых, время другое…

– Он не смог войти в наступившее время?

Да. Во-вторых, сменились окружающие его люди. Ушли из жизни любимые режиссеры. Почвы не стало, в которой он произрастал.

– Без почвы он не мог цвести?

Конечно, Бортников – такой цветок, который мог расти только на удобренной земле. При этом быть абсолютно великолепным. Вот Высоцкий пророс бы и на камнях! А для такой тонкой психофизики, как у Геннадия Валерьевича, требовались тепличные условия и уход, внимание.

– А театр перестал создавать ему тепличные условия?

Этот вопрос не ко мне.

– И что, так никто и не захотел помочь такому прекрасному актеру, позвать с собой?

Именно так, и он очень долго, как ни странно, практически ничего не играл… Потому что все проходит. Может быть, время потребовало других героев. У актеров так часто бывает: то густо, то пусто. А в творчестве, так или иначе, все определяется личностью. У нас в театре есть одна актриса, которая на протяжении многих лет бездействует. Потому что она помнит то время!.. Она прекрасная актриса, но то, что предлагают играть сейчас, не нравится, а другое почему-то не предлагают.

– Ну а взять не совсем, скажем, удачный материал, и своей фактурой изменить его на яркий – это же возможно?

Если есть выбор, то лучше взяться за более качественный материал. А если нет, то, конечно, стоит попытаться сделать из ничего конфетку.

– Значит, ее жизненные принципы несколько отличаются от ваших. А жизнь, меж тем, проходит…

Да, жизнь проходит. Но с другой стороны, как говаривала Фаина Георгиевна Раневская: «Сняться в плохом кино – это все равно что плюнуть в вечность!»

Галина ПЕРЕВЕРЗЕВА.


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

Нобель и небыль
Новости
Стахановцы из «Би-2»
Кино шагает в “Завтра”


««« »»»