Привет, Адель!

(Один день и два спектакля со Светланой Криницкой)

У меня зазвонил телефон. То есть мобильник привычно разразился увертюрой из «Летучей мыши», а на экране дисплея зажглась фамилия, ставшая за последние несколько дней прекрасным и неотъемлемым фактом моего существования: krinizkaja.

– Саш, буду на «служебном» минут через сорок: после Багиры надо в себя прийти. Раньше, извини, не получится, – сказал обессиленный женский голос, донесшийся откуда-то очень издалека.

«Вероятно, из джунглей звонит», – не без присущего мне остроумия подумал я.

Только что в театре Оперетты закончился детский спектакль «Маугли».

Спектакль, на который я не хотел идти (потому что детский).

Спектакль, на который я пошел (потому что от приглашений звезды Московского театра Оперетты Светланы КРИНИЦКОЙ не отказываются).

Спектакль, на котором дети забывают шуршать фантиками, кидаться жвачкой и ронять номерки, а взрослые – вытирать слезы.

Впрочем, почему влагу на глазах обязательно надо считать слезами?

Обычный тропический ливень, которого в джунглях не избежит никто.

Ничего личного.

* * *

Со Светланой Криницкой, одной из ведущих актрис Московского театра Оперетты, мы сидим в одной из многочисленных кафешек, на которые нынче так щедр центр города, и пьем кофе. Сказать, что разговор не клеится, – значит, не сказать ничего. Света – грустна, молчалива, на внешние раздражители, включая меня и мои вопросы, практически не реагирует. Пытаюсь спасти положение историческим экскурсом.

– Света, обратите внимание, данное кафе располагается как раз посередине между театром Оперетты и МХТ им. Чехова!

– Ну и что?

То, что я мог бы делать интервью с артистками Художественного театра, но предпочел им артисток театра оперетты! В отличие, скажем, от Михаила Афанасьевича Булгакова.

– Ну, так каждому, Саш, по способностям…

После столь блистательной реплики НЕ завязаться разговор уже не имел права.

* * *

Что, Свет, из Багиры никак не вылезешь?

– А я уже не Багира, я – Адель.

Так вечером в «Летучей» Ратникова вроде поет?

– Мы поменялись.

И какой же интересно будет твоя Адель?

– Самой, самой, самой! Самой красивой! Самой озорной! Самой доброй! Придешь?

* * *

Свет, когда ты впервые осознала, что создана для священных подмостков Московского театра Оперетты?

– Когда пришла в театр Оперетты на прослушивание. Сотрудник, который беседовал со мной, первым делом сказал: «Ну, дался же вам наш театр! Вы ведь где-то уже работаете? Ну, так работайте себе дальше!» А я ему говорю: «Понимаете, у меня ведь голос! Я петь хочу, понимаете?»

И что? Понял он вас?

– Понял, понял… Понимающий такой оказался дядечка. Записал на прослушивание. Вы ведь, говорит, все равно не отстанете!

И что же ты пела на прослушивании?

– Арию Виолетты из «Фиалки Монмартра». Она после Адели для меня самая любимая. Я и в театре ее сейчас пою.

И как – удачно?

– Если бы в результате «режиссерских находок» я не потеряла половину роли, было бы удачнее.

* * *

Свет, ты ведь не москвичка?

– Я из города Краматорска Донецкой области.

Комплекс провинциала в себе истребила?

– А он мной никогда и не овладевал. Я пришла в театр десять лет назад и все эти десять лет вкалывала, как папа Карло. Мне некогда было обзаводиться комплексами. И некогда было думать, москвичка я или нет.

* * *

– Ты замужем?

– Замужем, успокойся.

Самое ругательское ругательство, которое ты позволила себе в адрес мужа?

– Сумасшедший!

И что он тебе сказал в ответ?

– Дура.

Как ты на это отреагировала?

– Бросила в него чем-то…

И часто ты в людей предметами швыряешься?

– Часто. Особенно, когда репетирую новую роль. Самое большое удовольствие получаю, когда «предмет» попадает в цель.

* * *

Сейчас домой поедешь?

– До Люблино, знаешь, далековато пилить. Нет, не поеду, в гримерке посплю. В общем, подходи к семи – билет будет.

* * *

В общем, к семи я подошел. И снова прослушал увертюру к «Летучей мыши» (на этот раз, правда, в живом исполнении). А потом распахнулся занавес, и на сцену выбежала Адель. Это была самая красивая, самая озорная, самая добрая Адель, которую я когда-либо видел…

Когда после спектакля я выходил из театра, у меня, как вы уже догадались, опять зазвонил телефон.

– Привет, Саш… – сказала ОНА.

Привет, Адель!

Александр КОГАН.


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

Россияне предпочитают сигареты без запаха дыма
Кто у нас «Миротворец»
DVD-обзор
Голый Дон
Без барьеров
Шакира и ее corazon


««« »»»