Хочу Бердяева

Человек года – безусловно, Иван Ильин. Его не скомпрометировала даже отставка генпрокурора Устинова, любившего подпустить цитату из Ильина в самом неожиданном месте. Подумаешь, Устинов. Президент тоже обширно цитирует Ильина второе Послание подряд. Вон и российское телевидение подсуетилось – сделало о нем познавательную программу на час, в прайм-тайм. Книги вовсю переиздаются. И вот его архив, купленный за немалые деньги, отправляется в Россию; прах уже перенесен из Цюриха в сентябре прошлого года (теперь Ильин с женой покоятся в некрополе Донского монастыря) – дошла очередь и до идей.

Ильин – фигура неоднозначная, как и все большие мыслители. Основная его работа «О сопротивлении злу силой» (1925) вызвала бешеные, очень русские споры в эмиграции. В понимании государства он был последовательным гегельянцем, что и отмечали все его оппоненты от Бердяева до Парамонова: считал государство не карательным аппаратом, а проявлением мирового духа, чуть ли не наместником Божества на земле. Перу Ильина принадлежит также емкая статья «Что есть государство – корпорация или учреждение?». Применительно к России Ильин, безусловно, склонялся ко второму – но лишь до тех пор, пока она останется нацией «с неразвитым правосознанием»: после этого «опекающая функция государства» спокойно отомрет, а до тех пор власть будет строиться сверху, и никакой полной демократии ждать не следует.

Сегодня мы сталкиваемся с типично отечественным явлением: извлечением из тьмы веков какого-то одного, пусть и чрезвычайно одаренного автора в ущерб всем прочим. Между тем в русской жизни главное – контекст, самое интересное – дискуссия, и пусть в спорах почти никогда не рождается истина, но само состояние спора приближает нас к ее пониманию куда лучше, чем зазубривание официально разрешенных цитат.

Величие Ильина именно в том, что он поставил вопрос, а вовсе не в том, что он весьма субъективно на него ответил. Главное событие в русской философии двадцатых – именно спор Ильина с Бердяевым: один призывает покончить с интеллигентскими слабостями и метаниями, другой пугает новой инквизицией и возвращением средневековья. Лично я не люблю Бердяева – по мне, он демагог и путаник; но он наглядно представлял важную часть спектра. Сегодня Бердяева не видно, а без него Ильин не столько полезен, сколько опасен. У нас нет сегодня внятного и последовательного либерального мыслителя, который защищал бы свободу не с позиций разнузданного потребителя или развинченного жлоба, а с точки зрения последовательного гуманиста. А потому Иван наш Александрович остается в тревожащем одиночестве.

Русская мысль – всегда ансамбль, хор, даже, если хотите, концерт. В ней представлены все крайности, она прекрасна именно богатым и несколько даже избыточным универсализмом. Нет такого экстравагантного учения, у которого в России не нашлось бы сторонника. По меткому замечанию Вячеслава Пьецуха, во всем мире из-за Гегеля спорили, но только в России из-за него стрелялись на дуэли. Главная черта русской мысли – ее полемическая страстность, диалогический напор, жажда собеседника; главное занятие русских – разговаривать, а с пустотой ведь не поговоришь. Вот почему государственная практика возвеличивания одного философа за счет других вредна и грозна: единственно правильной философии на свете не существует. Но российская власть никогда этого не понимала. Из хора она вычленяла только те голоса, которые были ей на данный момент созвучны, – тогда как ценность хора лишь в его разноголосице, уникальном русском явлении, которым не может похвастаться ни одна другая культура. Русская философия немыслима без пестроты и полярности – в этом ее богатство и мощь.

Но русское государство немыслимо без угнетения и узости – в этом его бедность и слабость.

Бедный, бедный Ильин.

Дмитрий БЫКОВ.

Редуцированная версия статьи опубликована в журнале “Компания” №21 (417) за 2006 г. (главный редактор Евгений Ю.Додолев).


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

DVD-обзор
«Звездная» недвижимость для Рыжова
Парадокс Перельмана
Александр Бард не изменил себе
Доступны в цифре


««« »»»