ЖИЗНЕОПИСАНИЕ НЕГОДЯЕВ

Анастасия ЛЯТУРИНСКАЯ

Собственноручные Записки Кавалерственной Дамы

ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ

Мне хочется, чтобы вы узнали истинное Житие куртуазных маньеристов без прикрас и выдумок, со всеми безумствами и чувствованиями этих беспокойных поэтов.

Надо сказать, что в Ордене маньеристов подобралась компания очень больших волокит и шалопаев. Любовных приключений у них, как у очень умных людей с живой фантазией, было огромное множество. Слабости и пороки, неизбежные спутники человечества – все в маньеристах необыкновенно привлекательно. А что кавалеры Ордена все это время развлекались и забавляли общество, можно увидеть по названиям их сочинений. Все это писано с натуры. Теперь же, когда бесстыдных изданий господ-маньеристов не счесть, выведенные лица вошли, можно сказать, в энциклопедию русской жизни.

***

Пеленягрэ часто путали со Шварценеггером.

Несмотря на этимологическую близость их фамилий (обе происходят от слова “нигер”), их разделял океан.

– Ну как, похож я на Шварценеггера? – спрашивал архикардинал очередную поклонницу, демонстрируя обнаженный торс.

А в это время в пыльном Нью-Йорке Шварценеггер яростно рвал свои рукописи, повторяя:

– Никогда мне не писать стихи, как Пеленягрэ!

***

Великий Магистр физически слаб перед вином.

Как охмелеет, так тотчас растает и начинает говорить об утраченной молодости. А еще водится за ним грех: в любом обществе он всегда найдет свободную оттоманку и в разгар веселья, бывало, шасть на нее и спать.

В одежде магистр Степанцов, что называется, щеголь и этикет соблюдает. Сидит за столом, ведет беседы. А как почувствует желание прилечь, тут же спешит откланяться. Всегда перед тем снимет белоснежную рубашку, шелковый платок и уж потом на оттоманку.

Отдохнет, оденется, посидит за столом и снова разденется. Разденется – и спит!

Так неоднократно за вечер.

***

Куртуазные маньеристы проводят время между аристократическими обедами и демагогическими спорами.

Общество состоит из смеси разнообразных умов, а также из оригинальных и веселых женщин. Кутежи сопровождаются обилием шампанского, множеством острых слов, стихами, бесконечными интригами, часто приводящими к скандалам.

Так Великий приор, выпив два штофа русской водки, становится доверчив, как дитя. В таких случаях интриган архикардинал подсовывает поэту старух и прочий сброд женского полу.

Надо отдать должное: Добрынин бывает со всеми ласков и называет всякую перезревшую даму своим медвежоночком.

Очнувшись наутро, обычно впадает в задумчивость и тогда пьет мертвую.

Зла же Добрынин ни на кого не таит. Напротив, бывает приветлив и обращается ко всякому без разбору не иначе как “миляга”.

За это все его любят. Особенно трактирщики, животные и дети.

***

О Черном Гранд-Коннетабле ходили слухи самые фантастические.

Говорили, например, что он может пить десять дней кряду и оставаться свежим и бодрым. Говорили также, что в постели он неутомим и любит женщин, не снимая сапог.

Завистники утверждали, что не снимает он сапог оттого, что не имеет портянок. Самый же факт никто оспаривать не решался.

Константэн Григорьев, кутивший с Бардодымом неделю, утверждал, что он-де черт, посланный в Орден для спаивания и развала. Дескать, он самолично видел хвост, и что вместо ступней у Коннетабля копытца.

– Ну снимите сапоги, снимите, если это не так, – приставал к собутыльнику пьяный Григорьев.

Гранд-Коннетабль лукаво улыбался, но сапог не снимал.

***

Как-то Великий магистр после трехдневного кутежа заехал к архикардиналу, который в свою очередь тоже был в состоянии похмельном и раздраженном.

Желая развлечься, друзья написали шутливый пасквиль на послушника Быкова и тут же отнесли в модную столичную газету. После чего уже в хорошем расположении духа отправились отобедать.

Быков шутки не понял и вышел из Ордена. С тех пор ни в свете, ни в литературе о нем больше не слышали.

***

Рыжий фавн Григорьев (по убеждениям азербайджанский мусаватист) был личностью загадочной.

Никто не знал, чем он завлекал в свои сети доверчивых христианок. Рыжая борода ли была тому виной или что другое…

Только доподлинно известно, что женщины, отдававшие ему самое дорогое, неизменно сходили с ума.

– На совести усталой много зла, – не без удовольствия сознавался молодой мизантроп.

***

Как истинно русский поэт, Пеленягрэ поощряет всякий талант и даже малую искру оного лелеет. При этом приговаривает:

– В русской литературе всем места хватит.

Он и жене своей часто твердит: “Пиши, душа ты окаянная!”

Однако эта ветреная особа более создана для света, чем для литературного труда.

Похоже, она только и думает, как произвести на очередном капитуле фурор своими туалетами, которыми вводит поэта в большие расходы.

Он же не может отказать ей ни в чем.

***

Каждому ребенку сегодня известно, что куртуазный маньеризм существовал всегда.

В определении же точной даты рождения Ордена различные почитатели называют по-разному. Хотя доподлинно известно, что Виктор Пеленягрэ и Вадим Степанцов подписали манифест Ордена куртуазных маньеристов 22 декабря 1988 года в ресторане Театрального общества.

Так родился Орден, который объединил поэтов новейшего сладостного стиля, воспевающих изысканные манеры и преклонение перед Женщиной.

Немаловажное событие было отмечено роскошным ужином и битием зеркал. Кстати, после этого здание ВТО сгорело, видимо, исчерпав свое историческое предназначение.

С тех пор все тотальные гедонисты человечества отмечают день рождения Ордена как свой день. С разных концов земли летят в адрес маньеристов поздравительные телеграммы, воздушные поцелуи, а также проклятья обманутых ими женщин.

По традиции в честь кавалеров устраиваются балы, благотворительные обеды, карнавальные шествия, фейерверки и прочие куртуазные увеселения.

***

По роду своей деятельности коллекционеру К.-И. О.К.Му приходилось общаться с людьми пожилыми. Точнее сказать, ветхозаветными.

Ходят слухи, что комиссар буденновской конницы, отличавшийся отменным здоровьем и кавалерийской выправкой, отошел в мир иной не без его помощи. Хотя как будто и косвенной. Но это на первый взгляд.

Ветеран гражданской войны, участник перехода через Ла-Манш всю свою сознательную жизнь дорожил именной шашкой, подаренной ему командармом Первой конной. Легендарный полководец же в свою очередь экспроприировал ее у атамана Зеленого.

Сабля была старинная, инкрустированная драгоценными камнями.

Почтенный старикан собирался отправиться к праотцам, крепко сжимая эфес, как и положено герою, когда в его дом вкрадчиво постучали.

Поблескивая дужками очков, вошел любезный, рано лысеющий господин в лайковых перчатках.

Без единого слова он вцепился сильными руками в реликвию и легко вырвал ее у старца. От такого неуважения к летам последний немедленно испустил дух.

К.-И. О.К.Ма (а это был именно он) сие обстоятельство ничуть не смутило. Беззаботно насвистывая, он удалился с добычей восвояси.

Впоследствии прощелыга уверял архикардинала, что саблю ему подарил один добрый человек.

Пеленягрэ в это не верил, хохотал и требовал немедленного дознания обстоятельств дела.

***

Как-то на даче в Ромашкове Великий магистр и его Высокопреосвященство беседовали о Пушкине.

Пеленягрэ отметил некую незавершенность повестей покойного Ивана Петровича Белкина. Решено было приступить к дописанию.

Так, станционный смотритель, проморгав дочь, спивается; в приступе белой горячки убивает заезжего купца и с окровавленным топором отправляется в Петербург на поиски дочери.

В столице, забыв о преклонном возрасте, он заходит в дешевый бордель, где мадам присылает ему в номер Дуняшу (гусар, естественно, оказался подлецом).

Увидев, как низко пала его дочь, старик сходит с ума. Дуняша раскаивается, но – поздно.

К счастью, приезд послушниц прервал ход размышлений маньеристов, не то одному Богу известно, какая судьба грозила барышне-крестьянке.

***

В любимом куртуазными маньеристами салоне на Добрынинской народу бывает множество, и все больше отъявленные негодяи и циники.

Взять хотя бы историю с литератором Владом Ушаковым.

Как-то у завсегдатаев притона иссякла наличность. Все приуныли. Разговоры с привычных тем о любви и поэзии переключились на размышления о смысле жизни и прочий декаданс.

Некоторые стали зевать, кое-кто даже собрался откланяться. Тогда сей малопочтенный господин взял инвалидную коляску (наследство безвременно ушедшей девяностолетней балерины) и отправился в переход метро.

Очень скоро пустая коробка из-под бананов, которую “инвалид” держал на коленях, наполнилась доверху.

Ушаков погрузил ее на коляску и как ни в чем не бывало зашагал восвояси.

Доходы от нехитрого бизнеса были восприняты с восторгом и потрачены с пользой.

Кутеж на Добрынинской продолжался еще несколько суток.

***

Рассказывают такой случай.

Как-то архикардинал был в театре. Играли пустую пьесу и играли дурно. Пеленягрэ зевал, шикал, громко выкрикивал: “Не верим!” Актеры волновались, забывали реплики, публика возмущалась. Ко всеобщему облегчению объявили перерыв.

В антракте, желая себя развлечь, Его Высокопреосвященство начал приставать к хорошеньким женщинам, обещая изнасиловать. Когда появлялся взбешенный спутник, забияка, не давая ему опомниться, холодно бросал: “У входа после спектакля”. И удалялся в другой конец залы.

Назначив таким образом не менее десяти дуэлей и довольный проведенным вечером, архикардинал скрылся через “выход для господ актеров”.

***

Магистр прославился изысканно извращенным вкусом.

Ходят слухи, что нежным скромным лилиям он предпочитает вульгарных разнузданных тигриц со всевозможными шрамами и уродствами. Якобы только эти особы способны возбудить его пресыщенную плоть.

Известен случай, когда Степанцов, раздраженный безупречным сложением поклонницы, проткнул ей грудь вилкой.

Девушка умерла от неожиданности.

***

Князь Оболенский по прозвищу Барон все пытался свести счеты с жизнью на глазах любовницы архикардинала – Александры Введенской.

И всякий раз неудачно.

Соберется повеситься на люстре – обязательно веревка оборвется; решит броситься в лестничный пролет – непременно промахнется и упадет этажом ниже. Отлежится в лечебнице и опять за свое.

Александру его выходки изрядно утомляли. А Пеленягрэ, известный циник, хохотал до слез.

***

Личная жизнь маньеристов складывалась подчас парадоксально.

Известно множество женщин, которые были не прочь женить на себе Добрынина и встретить с ним тихую старость.

Каждый, кто знаком с Великим приором не понаслышке, то есть не только по стихам, знает, что это человек, приятный во всех отношениях.

У него только один недостаток. Как всякий порядочный человек, Добрынин человек пьющий.

Так вот, приор менее других был склонен к женитьбе, а, говоря по совести, и вовсе не склонен. Причина же в тонкой хрупкой девушке с красивым русским именем. Поэт в нее давно и безнадежно влюблен.

И хотя сердце этой красавицы не свободно, время от времени она, соскучившись по изысканному обществу, выбирается на куртуазные капитулы. Этим она окончательно парализует и без того неповоротливого Добрынина.

Многие поговаривают, что Великий приор вовсе не влюблен. Дескать, он все выдумал, чтобы не приставали к нему с дурацкими шутками, и впрямь довольно плоскими.

– Пара оплеух – и она твоя! – наставляет его умница архикардинал, чем выводит Добрынина из мечтательного состояния.

– Ну и глупо,– раздраженно ворчит Приор.

Как правило, сватовство заканчивается несусветной попойкой.

***

Как-то куртуазные маньеристы отправились в Кенигсберг для осмотра доcтопримечательностей и приобретения старинного тевтонского замка с прилегающими землями.

Благим намереньям не суждено было увенчаться успехом. Кавалеры Ордена, известные поклонники Бахуса и Приапа, посетив местный бордель, забыли об истинной цели поездки. Содержимое тугих кошельков тут же перекочевало в изящные сумочки сомнительных субреток.

На следующий день Добрынин пытался застрелиться. Пеленягрэ хохотал так, что разбил головой унитаз. Великий магистр Степанцов, совершенно голый и потрясенный случившимся, бегал по отелю в одной немецко-фашистской каске с криком: “Шайзе! Хенде хох!”

Один Григорьев тихо собирал милостыню в потрепанный цилиндр.

…На Белорусском вокзале растерзанных и похмельных маньеристов у вагона третьего класса встретил роскошный эскорт послушниц.

Хлопнули пробки. Оркестр грянул туш. Тронутые куртуазы зарыдали от умиления.

Ныне хранится в Литературном музее.

Дерьмо! Руки вверх! (искаж. нем.)

***

С младых ногтей Степанцов мечтал об одном: жениться.

Поначалу он хотел жениться на молодой, красивой, богатой и по любви. С годами его требования поубавились.

В конце концов он готов был жениться на ком угодно, лишь бы не коротать старость в одиночестве. Но и тут охочих пойти за поэта не нашлось.

Причина, по-видимому, заключалась в том, что магистр слишком поспешно делал предложения дамам, часто нескольким сразу. Это их настораживало.

Одни не верили своему счастью, другие подозревали его в корысти, третьи хохотали в лицо безо всяких объяснений.

Неудачи на любовном поприще сделали поэта угрюмым и раздражительным.

***

Куртуазные маньеристы ненавидели три вещи: сочинения Солженицына, теплую водку и платить за коммунальные услуги.

Да и вообще, говоря по совести, не любили платить по счетам.

Бывало придут в дорогой ресторан, отужинают как обычно: суфле из рябчиков, фрикасе из телячьей грудинки, цыплята а-ля Марго, соус тортю, пирог богемский, анчоусы в соку и проч. Официанты бегают, суетятся в надежде на чаевые. А Его Высокопреосвященство докушает кофий да непременно придерется к чему-нибудь. И ну скандалить!

– Позвать метрдотеля! – кричит и все в морду, в морду норовит ударить.

Какие уж тут чаевые! Все и про счета забывают. И ответить на тумаки не решаются – Поэт!


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

КУЗНЕЦ И ПЛОТНИК
ВАДИМ БАКАТИН. Хобби
К АЛЛЕ ОНИ НЕ ПРИШЛИ…
ЕВГЕНИЙ БЕЛОУСОВ. Хит-парад
УЙТИ И НЕ ВЕРНУТЬСЯ
АЛЕКСАНДР НЕВЗОРОВ: НЕ ДУМАЙ О “СЕКУНДАХ” СВЫСОКА
“ОТЧИЙ ДОМ”: ОКОН МНОГО, НО ДВЕРЬ – ОДНА
МЫТИЩИГЕЙТ РОССИЙСКОЙ ОХЛОКРАТИИ
ЯПОНСКИЕ ЧАСТУШКИ
ВЕНЕРА В МЕХАХ
ОТВЕТ РАДЖИ
ВТОРОЙ ТАЛАНТ ЛЬВА ЛЕЩЕНКО
К СОГРАЖДАНАМ: ВСЕ МЫ ХОДИМ ПОД ДУЛОМ


««« »»»