Отвращение Европы

В последнее время Россию занимают два почти рифмованных вопроса: «В ж…е ли мы?» (его особенно активно обсуждали на юбилейной церемонии национальной кинопремии «Ника») и «Европа ли мы?» (его вовсю муссируют в чересчур быстрой, но бурной программе Максима Шевченко «Судите сами», а также на специальном «круглом столе» «Живого Журнала»).

В принципе эти вопросы взаимосвязаны: всякий раз, когда мы пытаемся выбраться из ж…ы, происходит движение в сторону Европы, но тут же выясняется, что Европе мы не очень-то и нужны. Она нас не любит, Европа. Она согласна нас терпеть, но только при условии, что мы в ж…е, причем еще более глубокой, чем прежде. Петр I безумно стремился привести Россию в Европу, даже во всеуслышание называл себя учеником европейских государей, – но в результате всю жизнь с этой самой Европой и провоевал (Швеция – что, в Азии?). Не сказать, чтобы Россия платила Европе кротким непротивлением: здесь очень чувствуют, что ТАМ нас не любят и не полюбят никогда. А потому огромное количество народу всерьез озабочено тем, чтобы загнать Россию в глубокую и окончательную Азию, бесперспективную, тупиковую, некомфортную для жизни, зверскую по способам управления и вечно отсталую по его результатам.

Все это очень напоминает стремление отморозить себе уши назло бабушке – а что делать, если для Запада – «скифы мы, азиаты мы с раскосыми и жадными очами»? Пора признать открытым текстом: вне зависимости от того, будет Россия европейской или нет, старая Европа не полюбит нас просто так, ни за что, по определению. Ей нас не надо. Она исторически живет отдельно – и довольно замкнуто; она ведь и Америку не любит, если кто не помнит. Европа никогда не простит Америке ее масштабов, ее смелости и свежести, ее безбашенности, если угодно.

И что? Наблюдаются ли в Штатах многочасовые дискуссии на тему «Европа ли мы»? Слава Богу, нет: они отделены от Европы аж целой Атлантикой, и с самоидентификацией проблем нет.

Нас Господь расположил в непосредственном соседстве со снобской, старой, великой, комфортной Европой – но сделал по преимуществу Америкой: огромной многонациональной империей, рекордно пестрой как экономически, так и географически. Нам тесны европейские масштабы, нам не подходит политкорректность, у нас не идеально работает парламентская демократия (она и в Штатах не очень-то работает), мы склонны любить харизматичных лидеров, у большинства наших магнатов несомненное криминальное прошлое и соответствующие манеры. Мы любим все великое. Мы можем – и должны! – стать для всего мира такой же Меккой, как в свое время Штаты, пообещавшие режим наибольшего благоприятствования всем умным, трудоспособным и жизнерадостным людям, которым почему-либо мешают реализоваться их родные правительства. И в каком-то смысле мы такой Меккой становимся – вся Азия к нам хлынула работать, учиться и торговать. Однако отечественные патриоты почему-то упорно считают Азию единственной альтернативой Америке. Они старательно делают вид, будто никакой Америки на карте нет вообще – как в прославленном романе Александра Громова «Исландская карта». И выстраивают оппозицию очень жестко: если мы не Европа – значит, мы азиатчина, кровавая, тоталитарная, жестоковыйная. Ад для талантов, рай для бездарей. Сатрапия как она есть, образца позапрошлого века.

Этот выбор – ложный и лукавый, как любой выбор из двух, – давно пора отринуть. Мы не Европа и не Азия. Мы сверхчеловеческий умозрительный проект, объединяющий всех своих граждан талантом, храбростью, свободой и авантюризмом. А всех, кто нам будет мешать в построении свободной, процветающей и космополитичной России, мы точно так же сметем с пути, как Америка победила южан, отстаивавших рабство.


Редуцированная версия статьи опубликована в журнале “Компания” №12 (455) за 2007 г. (главный редактор Евгений Ю.Додолев).


Дмитрий Быков

Русский писатель, журналист, поэт, кинокритик, биограф Бориса Пастернака и Булата Окуджавы.

Оставьте комментарий

Также в этом номере:

Совсем свои
Крис Кельми – мужчина-апрель
Милый, это была фантастика
Неизменная матрица


««« »»»