Неизменная матрица

Я дважды участвовал в подготовке доклада о культурной политике в Российской Федерации. Первый доклад писался в 1995 году для Совета Европы и был принят «на ура». Второй, десять лет спустя, был категорически отвергнут, хотя и тут и там речь шла об одном и том же: о процессах модернизации, о сочетании рынка и государственной поддержки творческой деятельности, о структурной реорганизации отрасли и, главное, о перспективах развития отечественной культуры в контексте культуры мировой, в условиях перманентной технической революции и глобализации. И тут и там совместно работали ведущие ученые. В чем же дело?

Оказалось, что язык социальной и гуманитарной наук (а значит, и аналитическое мышление) уместен в международной политике и категорически противопоказан политике внутренней (во всяком случае, на нынешнем этапе истории нашей страны). Точнее, отечественная политическая элита страдает своеобразной формой шизофрении, воспринимая, с одной стороны, упрощенную версию американизированного прагматизма (абсолютно не пригодную для регулирования социальной жизни и тем более – отраслей духовного производства), а с другой – традиционную для России структуру приоритетов в культуре и образовании.

В словесах о культуре, которые все же воспринимаются власть имущими, как правило, присутствуют стабильные концепты, корнями уходящие в структуры российской ментальности минувших веков. Их довольно легко распознать, поскольку ментальность эта формирует и саму социокультурную среду. Когда я прочел доклад министра культуры, прозвучавший на заседании правительства, то без труда распознал в нем основные составляющие крылатой формулировки графа Уварова: «православие, самодержавие, народность».

Для того чтобы подтвердить эту священную триаду, не надо проводить никаких исследований. Более того, любая модернизация, любое внедрение новых технологий культуры и коммуникации такому подходу категорически противопоказаны – отсюда и раздражение, которое вызывают не только «в верхах», но и в народе любые признаки глобализации, в первую очередь, главенство в современном мире развлекательной массовой культуры.

Конечно, ключевая формула трансформируется в соответствии с политической конъюнктурой. Сегодня это «православие – вертикаль власти – народность», вчера – «коммунистическая идеология – демократический централизм – народность», а завтра – кто знает? Матрица же остается неизменной.

Еще в глубокое советское время, будучи студентом исторического факультета МГУ, я обратил внимание на то, что четыре ключевых (идеологических) министра в царском правительстве должны были обязательно быть православными. Коммунистический строй лишь расширил этот принцип – членами КПСС должны быть все министры. РПЦ, как и КПСС, правила «от Бога» и руководила всем, ни за что формально не отвечая.

Наконец, совсем недавно меня осенило – я понял, откуда взялась «суверенная демократия». Это же переформулировка «демократического централизма», принципы которого мы должны были заучивать наизусть. Если с выборностью всех органов снизу доверху ныне вышла заминочка, то с обязательностью решений вышестоящих организаций для нижестоящих все в порядке – это и есть «вертикаль власти». А ссылка на «демократию» и тут и там – фантомная боль образованных классов в самом сердце «народности», которая тем и хороша, что никакой демократии не требует и не предполагает. Так что с культурной политикой у нас и впредь будет все в порядке.

Кирилл РАЗЛОГОВ.

Редуцированная версия статьи опубликована в журнале “Компания” (www.ko.ru) №13 (456) за 2007 г. (главный редактор Евгений Ю.Додолев).


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

Крис Кельми – мужчина-апрель
Милый, это была фантастика
Отвращение Европы
Совсем свои


««« »»»