Узловой вопрос

Рубрики: [политика]  [ТВ]  

ЭТЮД ПОСВЯЩАЕТСЯ БОРИСУ КОРЧЕВНИКОВУ, ОТЦУ ПАВЛУ И МАРИНЕ ЗОТОВОЙ.

Как изволила выразиться Вероника Долина (сродницей Ларисе Александровне, благодарение небесам, не приходящаяся): «Просить меня – не тяжелый крест, и я просима без извилин…».

Меня пригласили на канал «Спас», где главным значится Боря Корчевников, и я, конечно, согласился – именно потому, что главным там значится Боря Корчевников, чистый помыслами летописец эпохи в джунглях.

На вопрос, верю, верую ли я, можно было бы ответить по-гаррикаспаровски: «Ну, это семантический вопрос!», но я циник не до такой степени.

А ответ Набокова на вопрос в лоб, религиозен ли он? Это ж не ответ, а виртуозная отговорка, образец софистики-схоластики-силлогистики: «Я знаю больше, чем могу выразить словами, и то немногое, что я могу выразить словами, не было бы выраженным, не знай я большего».

Но Набоков – это всегда отдельно, это всегда особь статья, это всегда Булгаков: «Меня не то удивляет, что трамваи не ходют. Меня то удивляет, что трамваи ходют».

Нет, все не то.

Узловой вопрос: атеист я или агностик?

Дозволительно ли мне ВООБЩЕ рассуждать о столь высоких материях?

Вопросов – больше, чем звезд на небе над Кутаиси о летнюю пору.

Почему так рано ушли мой брат и моя Жанна Фриске и иже с ними?

Почему в таких муках уходила мамочка моя, чистая помыслами, чище не бывает, которая жила в угоду детям и людям, но ни разу не себе; почему ей было так больно?!

Почему, когда приходишь в церковь, все злые, будто у всех сенильный психоз?

Почему так мало священнослужителей, которые живут и действуют вот так: «Просить меня – не тяжелый крест, и я просима без извилин…».

Если вы утверждаете, что я слаб, бо не верю, так откуда ж во мне, у меня это безграничное приятие жизни, делающее меня исполином?

Почему за все, за всякий шаг в церкви надо платить? Какие ж это «божьи люди» при таком раскладе? Называйтесь тогда негоциантами – для красивости?

Почему так стопроцентно глухи к сантиментам и нормальному языку?!

Я начал беседу на канале «СПАС» (забегая вперед, не премину с изумлением констатирую, что беседа оная вызвала не меньший резонанс, чем клоунада с выдвижением Собчак в Президенты) с того, что процитировал Джулиана Барнса: «Я не верю в Бога, но мне Его не хватает».

Мне кажется, и я об этом и писал, и говорил Боре Корчевникову, британский писатель похож на меня вот чем: он знает, что такое «строгое приятие судьбы», но настолько жовиален, что перманентно ерничает, даром что его ерничанье в высшей степени интеллектуальное.

Мне несказанно повезло с собеседником, мне определили в визави Отца Павла (в миру – Павел Островский), я нещадно эксплуатировал его дивный нрав, я хотел, чтобы он подтвердил мою правоту: обращаться к Богу не должно быть тяжелым крестом, он должен быть общительным без извилин, ты не должен, обращаясь к Нему, чувствовать себя тритагонистом.

Но, конечно, и не быть фарсером, гаером.

Это должна быть камерная улочка с двусторонним движением.

Я говорил Отцу Павлу, что, если Церковь хочет дружить с такими, как я, ей бы перестать внушать таким, как я, непонятное чувство вины и сообщать страх вместо трепета.

Потому что полемика – это потом (вот, кстати, искусством эристики мало кто из Отцов владеет; вы только почитайте и послушайте злобный бред, исторгаемый В.Чаплиным, пусть опальным, но все же), «научное материалистическое мировоззрение» – это потом, сначала научитесь быть дружелюбными, перестаньте шипеть, брать за любой жест деньги и ездить на «гелендвагенах».

И, пожалуйста, перестаньте пить.

Впрочем, тут нужно оговорить, дабы избежать мазни черной краской, что речь исключительно о моем даже не печальном, но горьком опыте (и на похоронах мамы моей, и во время прощания с моей Жанной Ф. меня вывели из себя священники, пребывавшие в подпитии).

Отец Павел достойно держал удар.

Он помог мне справиться с настроением, выражающимся словами:

«Мир гол и пуст, и я не тот, и я не тот, что прежде.

Вот жизнь прошла, а где ее следы? ».

Какое там понять Откровение Иоанна Богослова, нам нужно с азов начинать, с азбуки, а не креститься, как футболисты и депутаты, на камеру.

Куда там справиться с жизнью, когда мы не можем справиться с собой, с кашей в голове, с неразберихой окрест, плутаем, стежки нас путают, магистрали не видно.

Есть лишь поле вроде электрического; вибрирующее поле обещания, чьи атомы, столкнувшись, могут стать чем угодно.

Научные методы познания истины продуктивны ровно в той степени, какую вы сами себе вообразили, заумные воображалы. Но ведь истина многоуровнева.

В этом мы с Отцом Павлом сошлись.

Ты можешь быть лихим рубакой, тишайшим бухгалтером, фарсером напыщенным или мерзким либералом – право любить и верить, и надеяться у тебя никто не отберет.

Надейся, верь, люби, не заблудись.


Отар Кушанашвили


Оставьте комментарий



«««