Взбудоражил “Кинотавр” и приезд журналиста из одной столичной молодежной газеты, то ли Суходрелова, то ли Сухостоева. Руководство его редакции долго уговаривало фестиваль аккредитовать это молодое дарование. Юноша оказался не тронутым цивилизацией и не знал ни одного режиссера или артиста в лицо. В своих сообщениях он назвал фестиваль девятым, перепутал Зимний театр с Летним и т.д. Но праведный гнев гостей на свою неокрепшую голову он вызвал тем, что сообщил, будто продюсер Рудинштейн живет в номере с джакузи; Догилева скрывается от публики, ну и прочее.
Номеров с джакузи в “Жемчужине” просто нет. А Догилева после открытия фестиваля сразу улетела в Москву, и в Сочи ее не было физически. Рудинштейн был в ярости. Он так опасается сплетен о себе, что никогда не допустил бы публичной роскоши. Даже его жена Лиля обедала не в ресторане “Любава” для избранных, а в заведении попроще. В результате горе-журналисту дирекция купила билет на самолет и предложила покинуть фестиваль. Естественно, в газете появилась душераздирающая публикация, что журналисту обещали набить морду, а Рудинштейн – против свободы слова. После этого на фестивале пошли разговоры, что юноша не уехал, а следит за всеми из-за кустов. Наиболее впечатлительные дамы, пытаясь воссоздать его образ, говорят, что он им запомнился с отвисшей челюстью и бесконечной струйкой слюны из разинутого рта.
Петр КУЗЬМЕНКО,
“Экспресс-газета”.
