Каннский фестиваль приближается к концу. Трофеи еще не розданы, но спекуляции уже идут вовсю. Не буду поддаваться искушению предсказать решения жюри. Поделюсь лишь несколькими общими соображения о современном кинопроцессе в (кривом) зеркале Канн.
Фестивальный экран стал своеобразной ареной борьбы между восточным темпераментом и усталостью вконец объединившейся Европы, и соответственно между безжалостным варварством, не щадящим зрителя, и тоскливой, хотя порой и высококачественной политкорректностью. Америка оказалась как бы между двух огней.
«Старина» корейского режиссера Парка Чанвука – самый яркий удар по нервам каннской буржуазной публики в смокингах и вечерних платьях. Запутанный сюжет, замешанный на тайне, гипнозе, психоанализе, инцесте и жестокости… жестокости… жестокости… Кровавые избиения, истошные крики и мольбы о помощи, вплоть до ритуала отрезания языка парадоксально напоминают «Страсти Христовы» в трактовке Мела Гибсона. И тут, и там море крови становится источником эмоциональной встряски почти на физиологическом уровне и возвышения души. Варварство в действии.
На противоположном конце гаммы фестивальных ощущений оказывается французская лента актрисы, сценаристки и режиссера Аньес Жауи «Как на картинке». Такая психологическая драма нескольких близких друг другу людей, изживание комплексов юности героини (и, как подтвердила пресс-конференция, самой Жауи), хорошо известная авторам творческая среда (герои – писатели, героини – певицы), наконец стилистически изощренный текст – все это превращает ленту в демонстрацию «какчества по-французски», утонченного, но холодноватого, особенно по контрасту с восточными страстями. В том же регистре была выстроена и латиноамериканская лента «Святая девочка» культовой женщины-режиссера Летиции Мартель.
Конечно же, мягкость и проникновение в тонкости психологии присуще и восточным картинам, особо понравившимся критикам – «Никто не знает» японца Хирокацу Корэ-эда или давно ожидаемой работе Вонга Карвая «2046», но эти качества оказываются периферийными по отношению к главному – творческому темпераменту этих мастеров.
А как же Америка? Парадоксально наиболее заметными здесь оказались неигровые картины – компьютерный «Шрек-2» и политический памфлет Майкла Мура «911 по Фаренгейту». «Убийцы леди» братьев Коэн и «Жизнь и смерть Питера Селлерса» Стивена Хопкинса были на удивление британскими – первая как римейк популярной английской черной комедии середины 50-х годов минувшего века, а вторая, разумеется, как драматическая биография знаменитого английского комика.
«Жизнь чудесна» Эмира Кустурицы, сделанная на той части европейской территории, где варварство еще живо и порой торжествует, разочаровала своей предсказуемостью как бы на заказ.
Кто же победит? Вполне возможно, что это будут ленты, не названные в нынешнем обзоре. О них мы поговорим в следующий раз. Но, как бы то ни было, поражение старых цивилизаций на экране вполне очевидно и в Каннах, и за их пределами.
(Из Канн – специально для “МП”.)
