“Я убит подо Ржевом, в безымянном болоте…” – наверное, все помнят эти строчки Твардовского. Подо Ржевом действительно много могил известных и неизвестных солдат. В двух братских могилах захоронены останки примерно 50 тыс. советских воинов. Местные жители, пережившие оккупацию, еще помнят, где находился концлагерь, где стояли виселицы и как после отступления фашистов в феврале 43-го все дороги были усеяны трупами расстрелянных. Нетрудно представить, какие чувства они испытали, узнав о предстоящем строительстве на окраине Ржева памятника немецким военнослужащим.
Аналогичную реакцию у фронтовиков и других жителей Тверской области вызвал поступок губернатора Владимира Платова, выделившего в феврале прошлого года 15 млн рублей Ржевскому книжному клубу на издание книги воспоминаний бывшего командира 6-й немецкой пехотной дивизии Хорста Гроссмана “Ржев – краеугольный камень Восточного фронта”. Да и не может не удивлять, что на книгу немецкого командира, возможно, и представляющую интерес для историков, деньги нашлись, а на памятники на братских могилах наших солдат их по-прежнему нет. Как нет и для других нужд – ни для детских садов и приютов, которые не знают, чем кормить детей и где достать постельное белье, ни для стариков, четыре месяца не получавших свои пенсии. Естественно, что на фоне плачевной ситуации столь трепетную заботу областных и районных властей о когда-то воевавших здесь немцах многие воспринимают как издевательство и оскорбление памяти павших.
Происходящим обеспокоены местные патриотические организации. А депутат Государственной Думы Татьяна Астраханкина подняла этот вопрос на заседании парламента.
“Инициаторы строительства немецкого мемориала ссылаются на прецедент в Волгоградской области. Но это – плохой аргумент. После появления в Волгограде постамента для памятника немцам горожане добились отмены решения о его возведении. В итоге в одном из сельских районов, после проведения районного референдума, поставили лишь небольшой крест около немецкого кладбища, – сообщила Татьяна Астраханкина. – Во Ржеве же творится нечто невообразимое: игнорируется мнение людей. Многие ветераны поэтому готовы буквально ринуться в бой за этот клочок земли. Да и внуки их не остаются в стороне. Даже если и появится этот монумент, все равно долго не простоит…”
Возникает вопрос: почему бы не провести сначала референдум по этой больной проблеме? Ведь речь идет не об уходе за немецкими могилами (что само по себе не вызывает протеста населения), а о шикарном мемориальном комплексе – своего рода моральном оправдании тех, кто пришел с мечом на нашу землю, расправлялся со всеми, не щадя ни женщин, ни детей, кто поджигал наши деревни и бомбил города, уверенный в собственной безнаказанности.
Странно, что эта история не вызывает реакции правительства. Ведь, следуя логике событий, завтра немцы попросят землю у Чудского озера для памятника рыцарям, разбитым в 1242 году дружиной Александра Невского, а шведы захотят поставить обелиски под Нарвой и Полтавой, где Петр I одержал победу над Карлом XII. А потом Монголия пожелает “увековечить память” о воинах хана Батыя, совершавших набеги на русские селения, или о войске другого хана, разгромленном на Куликовом поле.
Ольга ДУМБРОВСКАЯ, МФ.
