Актриса театра «Московская оперетта» Валентина БЕЛЯКОВА может сыграть все. Служанку Полину в «Парижской жизни» и Ганну Главари в «Веселой вдове». Волчицу в «Маугли» и Теодору Вердье в «Принцессе цирка»… И все это с одинаковым блеском, с одинаковым мастерством и одинаковой… неузнаваемостью. Потому что в каждой своей новой роли – она совершенно новая, совершенно другая и совершенно неузнаваемая.
Последняя ее работа на данный момент – роль Мачехи в мюзикле «Золушка».
«Да, это просто – гестаповка какая-то!» – как сказала мне по поводу этой роли одна юная зрительница, пожелавшая остаться неизвестной…
– Валя, в последней премьере театра – мюзикле «Золушка» – вы сыграли роль Мачехи. Трудно было удержаться, чтобы не повторять Раневскую?
– Раневскую повторять, конечно, можно. Проблема в том, что повторить Раневскую нельзя. Поэтому роль нужно было строить «для себя» и «под себя». И очень-очень много репетировать, чтобы хоть что-то получилось в итоге.
– Скажите, а для вас что интереснее: репетиция или спектакль?
– Ой, только не репетиция! Я очень трудно репетирую. Поначалу не получается совсем ничего: все не нравится, все – не так, все – не туда… В какой-то момент впадаешь в тихую истерику, начинаешь ненавидеть роль, потом – себя, потом – того, кто тебя на эту роль назначил… Обязательно приходит мысль, что нужно срочно идти отказываться от роли. Дежурно-неизбежная такая мысль.
– Вот так прямо идете к режиссеру и отказываетесь от роли?
– Периодически пытаюсь это проделать. Ябедничаю режиссеру на себя, выражаю яростные сомнения в своих силах. «Ну, я же роль, – говорю, – вам провалю! Вы что – слепой? Неужели вы этого не видите?!»
– И что же вам на это режиссер отвечает?
– «Не ври, – отвечает, – не провалишь! Иди, репетируй!» Вот и весь разговор. И попробуй тут кому-нибудь что-нибудь доказать… Режиссеры актерам вообще как-то не особенно верят. В этом смысле со времен Станиславского мало что изменилось.
– И чем же, как правило, заканчивается ваш конфликт с ролью?
– Рано или поздно все встает, конечно, на свои места. Это, знаете, как поезд в метро, который вдруг остановился в туннеле между «Войковской» и «Водным стадионом» и стоит себе, стоит… И, кажется, никогда уже не поедет… А потом все-таки едет! Куда ж ему от этого деться?
– Каждая уважающая себя героиня, как известно, в недалеком прошлом была субреткой и жутко этого обстоятельства стесняется…
– Неправда, вас кто-то неверно информировал. Стесняться тут абсолютно нечего. Я и в прошлом субретка, и в настоящем, и это совершенно не мешает мне играть героинь. В «Летучей мыши» я, например, играю и Адель, и Розалинду. И та, и другая роль доставляют мне огромную радость, и сказать, какая из них – любимая, я при всем своем желании не могу. Еще не определилась.
– А какие роли вы играли, когда только пришли в театр?
– Не подумайте, что это шутка, но по молодости лет в театре я играла исключительно старух. Одной моей героине было сто два года, четыре месяца и шесть дней… Процесс омоложения моих героинь наступил далеко не сразу.
– Валя, скажите, а почему вы не играете в «Фиалке Монмартра» Мадлен? По-моему, это стопроцентно ваша роль.
– У нас в этом спектакле три исполнительницы роли Фиалки и соответственно три исполнительницы роли Мадлен. Будем считать, что на меня просто не хватило фиалок.
– У вас есть подруги среди актрис вашего театра?
– Как сказал один мудрый человек: «В театре друзей и подруг не бывает. Но хорошие отношения в принципе возможны».
– Сколько у вас примерно спектаклей в месяц?
– По-разному. Бывает – семнадцать спектаклей в месяц, бывает – два.
– И чем же вы себя занимаете в том случае, если – два?
– Распеваюсь.
Александр КОГАН.
