Олег Шенин: был, есть и буду коммунистом

Этот дом в арбатском переулке знавал и лучшие времена – с рядом черных лимузинов у парадного и бравыми ребятами в роли консьержки в подъезде. Контингент жильцов обязывал: вице-президент СССР Геннадий Янаев, заместитель Генерального секретаря ЦК КПСС Владимир Ивашко, министр иностранных дел СССР Эдуард Шеварднадзе, российский министр Андрей Козырев, вице-премьер правительства РФ Олег Сосковец, шахматный чемпион Гарри Каспаров и далее – по этажам. Сегодня иных уж нет, а те – далече… Членовозы у подъезда сменились частными иномарками, а молодцы с бритыми затылками сдали пост у лифта бабушке, божьему одуванчику. “Извините, вы к кому идете?” – “К Шениным, на восьмой”.

Повод для новой встречи с Олегом Шениным, нынешним председателем Союза коммунистических партий – КПСС (СКП-КПСС), а в прошлом – секретарем ЦК КПСС горбачевского призыва, у меня был уважительный. На днях Олегу Семеновичу исполнилось шестьдесят лет.

– Олег Семенович, представьте, как выглядел бы ваш юбилей, случись он во времена иные.

– А что тут представлять, если в 87-м, когда мне стукнуло пятьдесят лет, Указом Президиума Верховного Совета СССР меня наградили орденом Октябрьской революции. Я тогда работал первым секретарем Хакасского обкома КПСС.

– Не переменись власть, теперь, наверное, удостоились бы звезды Героя Соцтруда?

– Может быть. Но я не слишком грущу о неполученных наградах. Если о чем-то и сожалеть, так это о переменах, случившихся за последнее десятилетие со страной. Все это в конечном итоге сказалось на жизни народа. Есть обида и за партию, за то, что все так бездарно в итоге закончилось.

С другой стороны, я убежден, что это временное поражение – и социализма, и КПСС; вопрос лишь в том, всем ли суждено дожить до реванша. Впрочем, понятно, что не всем: десятки тысяч погибших в межнациональных конфликтах, в октябре 93-го у Белого дома, на чеченской войне, миллионы умерших от голода, нищеты…

– Вы говорите о возрождении КПСС, но ведь единой партии давно не существует, как нет и СССР.

– Да, де-юре вы правы, а де-факто партия, Коммунистическая партия Советского Союза, жива. Мы, СКП-КПСС, сегодня объединяем двадцать коммунистических партий и движений, образовавшихся на территории бывшего СССР. У нас представлены все республики, кроме Туркмении, где пока не прошел учредительный съезд.

– Не берусь перечислять, но такое ощущение, что только в России существует с десяток компартий.

– Есть КПРФ, есть РКРП, есть РПК, есть и другие. Действительно, к величайшему сожалению, в коммунистическом движении царит многопартийность, но, во-первых, все эти партии на девяносто процентов состоят из бывших членов КПСС, а, во-вторых, нам все же удалось объединить их в Союз. Думаю, в конечном итоге мы сможем выполнить стратегические задачи, которые записаны в нашей программе: восстановление союзного государства, возврат к социалистическому пути развития, переход власти в руки Советов.

– С учетом того, что зюгановская Компартия Российской Федерации входит в ваш СКП-КПСС, можно ли сказать, что вы занимаете более высокое место в партийной иерархии, чем Геннадий Андреевич?

– КПРФ – полноправный член нашего Союза, поэтому говорить о каких-то местах в данном случае вряд ли уместно.

– Но если провести параллель с временами ЦК КПСС, то получится, что вы – Генеральный секретарь, а Зюганов – только член Политбюро.

– Повторяю: у нас нет деления на старших и младших. Из руководящих органов у нас есть совет СКП-КПСС и политисполком, в который и входят руководители партий. Я – председатель совета, поэтому возглавляю политисполком. Сравнение с прежним Политбюро не совсем корректно. Сегодня наша главная задача – укрепление коммунистического движения на территории Советского Союза и координация деятельности всех партий. Это не былое Политбюро или ЦК. Масштаб иной, возможности не те да и задачи.

– Я разговор о Зюганове завел вполне с определенной целью. Помню, перед президентскими выборами стоял вопрос, кого выдвигать в лидеры коммунистической оппозиции. Вы рассматривались в качестве реального кандидата на роль вождя левых, но потом почему-то практически без боя уступили свято место Геннадию Андреевичу.

– К публичной политике, трибунному лидерству в комдвижении я не стремился и не стремлюсь.

– Предпочитаете держаться в тени?

– Очевидно, вы не вполне понимаете то, что я пытаюсь объяснить. Кроме всего прочего, у нас иные цели, чем участие в республиканских выборах. Вы говорите о президентской кампании в России, но такие же выборы проходили и на Украине, и в Казахстане, и в Молдавии. С тем же успехом можно спросить о том, почему я там не выдвигался от компартий на должность президента. Нет, мы заняты другим: пытаемся возродить единую компартию Союза. Недавно на конгрессе народов СССР в Минске меня избрали председателем комитета народов Советского Союза. А региональными выборами пусть занимаются республиканские организации.

– Вы говорите “мы”, а я спрашиваю о том, почему конкретно вы согласились остаться на вторых ролях?

– Повторяю: дело не в ролях, а в выборе приоритетов. Поставленная цель кажется мне более важной, чем конкретная государственная должность. Пока не будет единой коммунистической организации, нечего говорить о воссоздании союзного государства.

– Олег Семенович, вы искренне верите в возможность возрождения СССР?

– В новом качестве – да.

– А как вы относитесь к словам Анатолия Чубайса, сказавшего, что итоги прошлогодних президентских выборов в России вбили последний гвоздь в крышку гроба коммунизма?

– Заявлять можно что угодно, но реалии сегодняшней жизни таковы, что пора говорить о последнем гвозде, вбитом в гроб российской так называемой демократии. В этом я убежден.

– Анатолий Борисович подразумевал, что с каждым годом уменьшается число сочувствующих коммунистам. Старики уходят из жизни в силу объективных причин, молодежь идеи марксизма-ленинизма греют мало. Следовательно, сокращается коммунистический электорат.

– С одной стороны, это рассуждение выглядит убедительным. Но чем хуже будет жизнь рядовых граждан, тем чаще новые люди станут обращаться за поддержкой к коммунистическому наследию. Поскольку позитивных перемен в экономике, в социальной политике от нынешних правителей ждать не приходится, число наших сторонников будет не сокращаться, а постоянно расти. Собственно, это происходит уже сегодня. Кому-то выгодно делать вид, что за нами идут одни пенсионеры, старики. Нет, наши ряды пополняются – и во многом за счет молодежи. В компартию приходят студенты, учащиеся, на мой взгляд, это далеко не худшая часть нашего общества.

– У вас в кабинете на самом видном месте стоит собрание сочинений Владимира Ленина. Это дань традиции или же книги вождя мирового пролетариата действительно являются для вас настольными?

– Не представляю, как можно жить без Ленина? Конечно, я читаю эти книги.

– И какой период творческого наследия вас сейчас интересует: деятельность в подполье, борьба за власть либо этап управления государством?

– Я обращаюсь к разным работам. Все зависит от того, какие конкретные задачи мы решаем в данный момент.

– И все-таки: еще не пришло время обратиться к классику за советом, как прийти к власти?

– Способы борьбы для меня совершенно очевидны. Понятно, что парламентскими методами нас никто наверх не допустит, поэтому надо использовать весь арсенал средств, включая непарламентские.

– Что вы под этим подразумеваете?

– Все, вплоть до разъяснения народу, что ожидает страну, если немедленно не сместить правящий режим.

– Сместить – каким путем?

– Ну, это второй вопрос. Если люди поймут, что происходит вокруг, тогда в них и поднимется чувство протеста. После этого можно будет говорить о том, в какое русло направить это недовольство. Сейчас идет активная подготовка к всеобщей акции неповиновения, которая должна охватить не только всю Россию, но и, к примеру, Украину.

– Уже и сроки определены?

– Будем обсуждать это на пленуме совета СКП-КПСС, который пройдет 3 августа. Украина предлагает провести акцию 17 декабря, послушаем, что говорят представители российских коммунистических партий. Решим – и тогда будем готовиться. Мне кажется, эта акция должна показать, что не только в каких-то регионах или на отдельных предприятиях требуют отставки сегодняшнего режима, что смена власти – воля всего народа.

– Не переоцениваете ли вы возможности тех, кто готов встать под знамена протестующих? Сколько раз говорили: чаша терпения переполнилась, гроздья гнева созрели, а в результате все заканчивалось маршем нескольких десятков старушек под руководством пламенного борца Виктора Анпилова. Фарс – да и только.

– За Анпилова отвечать не стану, но в том, что время работает на нас, у меня сомнений нет. Дальше так жить невозможно, значит, люди поднимутся. Армия вряд ли пойдет на силовое подавление народных выступлений, поэтому исход один.

– То есть вы исповедуете принцип “чем хуже, тем лучше”?

– Не хотелось бы, чтобы становилось хуже, поскольку и так уже дальше некуда, но пока власть не сменится, процесс падения остановить не удастся. Я это знаю, вижу.

– Вы много ездите?

– Только что вернулся из Будапешта, куда летал по приглашению Венгерской рабочей партии. Знакомился с тем, как обстоят дела у коллег. Партия завоевывает авторитет у народа, ее популярность в массах растет на глазах.

Еще я был на съездах компартий Греции, Италии, Индии. Дважды ездил в Северную Корею, посещал Сирию.

– Задавая вопрос о поездках, я подразумевал в первую очередь Россию: знаете ли вы ситуацию на местах?

– Конечно, знаю. Езжу достаточно много. Был в Киргизии, Таджикистане, Грузии, Аджарии…

– Олег Семенович, вы не поняли: я говорю о России.

– Ой, извините: я по-прежнему мыслю категориями Советского Союза. Для меня это одна страна…

Ездил я и в Красноярск, и в Свердловск – везде ситуация примерно одинакова: народ нищает, а узкая прослойка новых хозяев жизни обогащается.

– В родные края часто наведываетесь?

– К сожалению, нет. С 92-го года, после тюрьмы, в Красноярск приезжал всего один раз. Дела не отпускают, но за тем, что происходит дома, конечно, слежу.

– Как вы расценили последний скандал вокруг Красноярского алюминиевого завода?

– Ничего удивительного. По-другому не может быть в стране, где все идет на продажу. Какая разница кому продать – братьям Черным или сестрам Белым? Главное, народу все равно ничего не достается. Поэтому я и говорю, что надо не в отдельных регионах к власти приходить, а менять режим в целом. И не только в России – во всем Советском Союзе. Сегодня у нас сильны позиции на Украине, в Белоруссии, Молдавии, Грузии, Таджикистане, Южной Осетии. Даже в Прибалтике неплохо работают коммунисты, несмотря на очень тяжелые условия – фактически пришлось уйти в подполье.

– Со старыми товарищами вы поддерживаете отношения?

– С теми, кто не изменил нашим убеждениям.

– К примеру Петр Лучинский, Нурсултан Назарбаев или Эдуард Шеварднадзе, по-вашему, изменники?

– С перечисленными господами я не общаюсь, и такого желания не возникает. Но если в Молдавии, Казахстане или Грузии возникают вопросы, связанные, скажем, с политическими репрессиями, мы направляем первым руководителям этих республик письма протеста, и – мне это точно известно – наши документы доходят до адресатов.

– Вы получаете официальные ответы?

– Нет, но это и не требуется. Главное, чтобы прекратились противоправные действия. В большинстве случаев так и бывает в результате наших обращений.

– С Горбачевым вы после августа 91-го встречались?

– Только в зале суда. Слава Богу, остальных контактов удалось избежать. Это не та личность, с которой хочется видеться. Зачем портить себе настроение? Есть люди, с которыми приятно общаться. Например, у меня прекрасные отношения со всеми, с кем я вместе проходил по делу о ГКЧП.

– Собираетесь, вспоминаете минувшие дни?

– Собираться особенно некогда, но каждый поодиночке, наверное, вспоминает, что было. Если говорить о себе, то, конечно, сожалею, что тогда, в августе 91-го, мы действовали недостаточно решительно, жестко, твердо. Нужно было идти до конца. Упустили шанс. В результате беловежские заговорщики развалили Союз, а нас отправили в тюрьму.

– Сколько вы тогда отсидели?

– Четырнадцать месяцев. Нас амнистировали, но я, кстати, никогда не признавал себя виновным в измене Родине, попытке переворота. Так я и написал в заявлении в Государственную думу России, которая принимала решение об амнистии.

– Вижу у вас на стене несколько кинжалов. Это те, которые были конфискованы после ареста?

– Они. К счастью, все вернули. Правда, до сих пор непонятно, зачем их вообще забирали: это ведь не оружие, а подарки.

– Армейский штык-нож – тоже презент?

– Нет, это я привез из Афганистана, где находился в качестве советника. Это память о боевых днях.

…Я помню, все помню – и плохое, и хорошее. Вы начали разговор с юбилея, с того, каких наград я мог бы удостоиться в прежние времена. Считаю, что главную награду я получил. Это моя жизнь, то, как я ее прожил.

Девятнадцать лет я проработал на стройках – возводил объекты, которыми могу и сегодня гордиться: тот же Красноярский алюминиевый завод, Ачинский глиноземный комбинат, Ачинский нефтеперерабатывающий завод. Будучи секретарем обкома партии, участвовал в строительстве Саяно-Шушенской ГЭС, Тувинского завода по обработке цветных металлов… Можно долго перечислять – тут и Богучанская ГЭС, и КАТЭК.

Потом я занимался партийным строительством и, думаю, сделал немало полезного. Убеждений своих я никогда не менял: был, есть и буду коммунистом.

У меня прекрасная большая семья: дети, внуки, правнуки, невестки – четырнадцать человек. Конечно, есть проблемы, но, в целом, все нормально, живем. Отношения у нас строятся только на любви и доверии.

– Наверное, вместе собираетесь только по праздникам?

– Так получается. У всех дефицит свободного времени. Будь у нас дача, можно было бы встречаться по выходным за городом. Но мы с Тамарой Александровной хоть и живем вместе уже больше сорока лет, а дачей так и не разжились. Правда, мой хороший друг подарил нам свой земельный участок, но и на нем пока нет ни кола ни двора. Мы хотим с сыном построить баньку – сибиряки, любим попариться…

Может, мы и встречаемся реже, чем хотелось бы, но я в курсе всех семейных дел. Вот поэтический сборник моей младшей дочери Гели. Ее сыну Олегу уже исполнилось четыре года. Вчера праздновали двухлетие моего правнука, сына старшего внука. Еще одна внучка поступила в университет Дружбы народов. Жизнь идет.

– О мемуарах не подумываете?

– Во-первых, если писать, то всю правду. Тогда придется затронуть многих живых людей, действующих политиков. Мои оценки, думаю, могут далеко не всем понравиться. Во-вторых, за мемуары стоит браться, когда подводишь под жизнью черту, а у меня много планов на будущее, возраста своего я не чувствую, поэтому с итогами торопиться не стоит.

Андрей ВАНДЕНКО


Андрей Ванденко

Победитель премии рунета

Оставьте комментарий

Также в этом номере:

Добро победило зло, но только очень маленькое
Иван Васильевич меняет профессию
ЗАЧЕМ МНЕ НУЖЕН ПИСТОЛЕТ?
КАК ЖИТЬ ПРИ ТАКОЙ ЖИТУХЕ?
Марш окончен. Сражение продолжается!
Страны социалистической ориентации
“Долго будет Карелия сниться…”
Территория холодной экономики
Учение – свет, оплата по тарифу
Отталкивающая нагота буржуазной республики
Форум социалистов Европы
На марше, у костра
Знахарь добрый и честный, но больному от этого не легче
“Им квас как воздух был потребен…”
Мучнистая роса – садоводова слеза
ПРОКУРАТУРА ЗАИНТЕРЕСОВАЛАСЬ ГУБЕРНАТОРАМИ
Победа под гарантию Черномырдина
Третьи да станут первыми
А что в пастушьей сумке?
Кто сажает огурцы на информационном поле?
Указ президента о реформе армии
На то и Коржаков, чтобы Чубайсы не дремали
Глас народа
И вместо сердца пламенный мотор


««« »»»