ОПАСНЫЙ ПАССАЖИР

Мы вместе улетали в Ашхабад и встретились на аэровокзале. Едва в комнате досмотра он шагнул под овальные воротца, как все вокруг наполнилось пронзительным звоном.

— Что там у вас металлическое? – строго спросила девушка-милиционер. – Перочинный ножик? Монеты? Выньте!

— У меня ничего нет. Это осколок.

— Тогда выньте из кармана осколок.

— Не смогу. Он у меня не в кармане. Он в груди. Его не сумел вынуть даже профессор-хирург.

Я давно хотел написать о своем друге Сейитниязе Атаеве. С войны капитан Атаев вернулся с пятью боевыми орденами и с пятью нашивками за ранения. Окончил сельхозинститут, работал в колхозе. Потянуло писать. Первыми публикациями были военные воспоминания. Потом боевой офицер написал несколько романов. По его сценарию сняты фильмы. Отлично зная английский, перевел на туркменский язык Хемингуэя, произведения индийских, пакистанских, южноафриканских писателей…

И пока я обдумывал, с чего бы начать очерк о Сейитниязе, о нем писали другие. Другим было легче: они знали его таким, каким он был сейчас.

“Убежденность, искренность, вечное стремление к познанию противоречий жизни – вот что мне нравится в моем друге Сейитниязе”. (Фаиз Ахмед Фаиз, пакистанский писатель.)

“Сейитнияз Атаев – человек своеобразный. Его энергия беспредельна, а энтузиазм зажигателен. С ним нельзя было пройти по улицам без остановок, так много у него друзей”. (Гарольд Грифин, писатель. США.)

“В Ашхабаде я познакомился с Сейитниязом Атаевым, у которого запас информации о республике и юмора был нескончаемым и беспредельным”. (Кампвелл Крейтон, английский журналист.)

Я знал, что недавно Атаева избрали председателем туркменского Совета ветеранов войны и труда и решил рассказать о его работе на этой внештатной, но очень ответственной должности.

— Конечно, у меня были творческие планы, обязательства перед издательствами, – сказал Сейитнияз. – Но я проникся величием задач, стоящих перед нашим советом. Я посчитал, что мой высший долг – проявлять заботу о моих боевых товарищах, живущих нелегкой жизнью.

Целую неделю я ходил в совет ветеранов, как на работу. Сидел на совещаниях, на встречах, смотрел, как принимают посетителей, выезжал в близлежащие городки и аулы. И убедился: члены совета под руководством Атаева сделали немало. Провели республиканский рейд, названный душевным словом “Забота”, обследовали на дому восемь тысяч стариков, четыремстам выделили новые квартиры. Отремонтировали триста. Взяли на учет всех одиноких участников войны, которые не могут сами себя обиходить. Создали службы социальной помощи, установили телефоны “Милосердие”, которые работают круглые сутки.

В последний день я засиделся в совете особенно долго.

— Сделали мы немало, но проблем еще множество, – сказал мне Атаев, завершая нашу беседу. – Пора окончательно разобраться с работой магазинов, обслуживающих ветеранов. Настаиваем на строительстве новых лечебных и жилых корпусов в домах престарелых…

Мы вышли из здания совета, когда уже смеркалось. И хотя до автобусной остановки было всего два квартала, мы с Атаевым шли целый час. Останавливались на каждом шагу, и я вспоминал американского писателя Гарольда Грифина, который искренне изумился, как много у Сейитнияза друзей. Кто-то кинулся к нему обниматься, кто-то помахал рукой из проезжающего “Москвича”, кто-то улыбнулся из распахнутого настежь окна.

…Только вот не доверяет ему девушка из Аэрофлота, просит опасного пассажира вывернуть карманы и показать ей осколок, который звенит.

Илья ШАТУНОВСКИЙ.


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

КИТАЙСКИЕ ТРИАДЫ
КИРКОРОВ ВЕРНУЛСЯ С ТРИУМФОМ И С НАСМОРКОМ
О национальной гордости великороссов
САБИНА+САБИРА=НЕДОРАЗУМЕНИЕ
СЕКСУАЛЬНОЕ СИЯНИЕ ЗВЕЗД “СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА”
ТОРТОВ БЫЛО МНОГО, ИХ УПОТРЕБИЛИ В КАЧЕСТВЕ ДРОТИКОВ


««« »»»