Сага о генпрокуроре (и его девчонках)

Недавний сюжет в “Авторской программе Сергея Доренко” вдохновил поэта на создание рифмованной версии происшедших весной событий. Конечно, Скуратова заманили. Он не устоял. То есть как бы упал. И пополз. Пополз. И не должен встать НИКОГДА!

САГА О ГЕНПРОКУРОРЕ (И ЕГО ДЕВЧОНКАХ)

Над Москвой сгущался сумрак ночи,

а в домах, как в плитках домино,

посреди оконных многоточий

затерялось скромное окно.

В том окне, как в корабельном трюме,

наклонясь над кипой важных дел,

в голубом с нашивками костюме

Генеральный прокурор сидел.

Находясь в отчаянной запарке

и в груди сжимая боль и грусть,

думал он о том, как олигархи

обокрали горемыку-Русь.

Вытирая с шеи капли пота,

кропотливо изучал он текст

про секретный счет «Аэрофлота»,

и про деньги фирмы «Мабитекс»,

и про банк под вывеской «Виагра»

с аббревиатурой «СБС»…

Если б так не мучила подагра,

он бы выдал ордер на арест.

Надо объявить мерзавцев в розыск…

И едва родился этот клич –

острый приступ остеохондроза

в организме ощутил Ильич.

– Боже мой, как неприятно это! –

застонал невольно он, и вдруг

взгляд упал на старую газету

с неприметной рубрикой «Досуг».

– Что ж, пока спина не раскололась,

сделаю массаж для позвонков…

– Слушаю, – ответил женский голос

после двух прерывистых гудков.

– Что вы говорите? Есть причина,

чтобы к нам приехать поскорей!

Вам у нас понравится, мужчина!

Час досуга – девятьсот рублей…

С примененьем полного контакта

профессиональных женских рук…

В общем, кроме полового акта, –

широчайший перечень услуг!

Современным способом крест-

накрест

Лечим даже остеохондроз…

– Хорошо, записываю адрес,

девять сотен – это не вопрос, –

он промолвил голосом суровым,

думая о тяготах спины.

Надо быть практически здоровым,

чтобы бить грабителей страны!

И, болезнь проклятую ругая,

он набрал знакомый номер свой:

– Ты ложись пораньше, дорогая,

я сегодня не приду домой.

2.

Дверь открыла девушка в халате

и, потупив от смущенья взор,

еле слышно прошептала: – Катя…

– Юра, – отозвался прокурор.

– Мамочки, какая же я дура,

прям смутилась так, увидя вас…

Ради Бога, проходите, Юра,

проходите в спальню, я сейчас…

Он прошел недлинным коридором,

перед этим сняв свое пальто…

– Господи, не будь я прокурором,

я бы мог подумать черт-те что!

Накопилась все-таки усталость…

– прокурор застыл… – Ядрена мать!..

Перед ним, как море, простиралась

гладкая, глубинная кровать.

Мягкая пуховая перина

ослепляла свежей белизной.

– Здравствуйте, меня зовут Алина! –

прозвучало за его спиной.

Вы случайно часом не из МУРа?

Вы так строго смотрите на нас…

– Нет, случайно нет, я – просто Юра…

Не из МУРа… Я здесь первый раз…

Сердце прокурорское забилось,

Бросив естество мужское в дрожь.

– Знаешь, Катя, я в него влюбилась,

он на зайку, Катенька, похож!

– Да и я хочу его, Алина,

прямо как невеста – жениха,

прямо как Мария Магдалина

перед совершением греха!..

– Ладно, все, с меня довольно!

Хватит! –

прокурор поднял глаза. И – ах! –

в тот же миг увидел ноги Кати

в тонких фильдеперсовых чулках.

Взгляд ее был трепетней слезинки

(как сказал бы Александр Блок),

и четыре розовых резинки

к поясу тянулись от чулок…

3.

Прокурор достал платок-сопливчик

и на волю выпустил соплю.

Но Алина расстегнула лифчик

и сказала: «Я тебя люблю!».

От таких негаданных пассажей

он промолвил девушкам: «Друзья,

Я сюда приехал за массажем,

а любить мне вас никак нельзя!»

Но, на прокурора сверх углядя,

как на серба – ястребы войны,

девушки сказали: «Поздно, дядя!

Не канючь, расстегивай штаны!».

И с остервененьем, выгнув спину,

под чужой отравленный мотив

прокурор насиловал Алину,

за волосья Катю ухватив.

– Да, я – Юра! Да, держитесь, суки!

Юра – это символ мужиков.

Юра – это Юрий Долгорукий –

мэр московских заливных лужков!

Ну, давай, кончай скорее, дура!

Я не опозорю свой мундир!

И Шаймиев, кстати, тоже – Юра,

хоть по документам – Минтимер!

И над потной сломанной периной

в тот трагичный для России миг

раздавался женский стон звериный,

походящий на тарзаний крик:

– Юра! Юрка! Юрочка, не надо!..

Умоляю, ну давай, Юрец!..

Боже, как я счастлива, как рада!..

Ты – гигант! Ты – просто жеребец!..

Ты сейчас подобен самураю!..

Ты – какой-то Кибальчиш-Мальчиш!..

Я от наслажденья умираю!..

Катя, Катя, что же ты молчишь?!

Юра! Юра! Это так прекрасно!..

Я уже почти пятнадцать раз!..

Никогда мне не было так классно,

как с тобой, любимый мой, сейчас!..

И когда в конвульсиях девица

закатила дикие глаза,

на ее размазанных ресницах

заблестела мутная слеза…

4.

Вслед за тем утихли звуки бури,

перестал озноб тахту трясти…

Через пять минут очнулся Юрий

и промолвил: «Господи, прости!».

Боже мой, да как же так случилось? –

прокурор глотнул из банки «спрайт».

– У меня впервые получилось

безо всякой там виагры-лайт!..»

И тогда он вдруг в углу кровати,

опьяненный будущей бедой,

обнаружил сорванную с Кати

цепочку с Давидовой звездой…

«Ах, какое низкое коварство! –

в ужасе подумал прокурор.

– А ведь ларчик просто открывался…

Господи, прости, какой позор!

Лучше быть последним онанистом

и кончать от собственной руки,

чем попасться в лапы сионистам,

втихаря расставившим силки!».

Он вскочил и покраснел некстати,

и, бросая неподкупный взгляд,

вышвырнул четыре сотни Кате

и Алине кинул пятьдесят,

и ушел с достоинством мужчины,

клацая зубами, словно зверь,

и, упав в салон своей машины,

за собой захлопнул с силой дверь.

5.

Депутат парламента Илюхин

за столом готовил свой доклад.

Как всегда, он был слегка не в духе

и ругал в докладе всех подряд.

Может быть, живот с кефира пучил,

может, просто съел чего-нибудь,

но в его мозгах бурлили путчи,

мятежи и всяческая жуть.

И когда раздался телефонный

и, бесспорно, вражеский звонок,

он схватил сначала нож кухонный,

но затем одумался и лег.

Телефон звонил не умолкая

более чем двадцать раз подряд…

«Вот зараза, вражья тварь какая! –

возмущаясь, думал депутат. –

Все они ответят по закону!

Все, кто причинял России зло!..»

Депутат рванулся к телефону

и с надрывом заорал: «Алло!»

И, рукой нащупав выключатель,

погасил на всякий случай свет.

– Добрый день, звонит доброжелатель.

Я хочу вам дать один совет…

Слышь, Илюхин, ваша песня спета,

спета ваша песня, психопат!..

Там, под дверью, у тебя – кассета…

В общем, наслаждайся, депутат!..

6.

Мягкими прыжками хищной пумы,

не спеша, минуты через три,

председатель комитета Думы

подошел к своей входной двери.

Не включая света в коридоре,

он с опаской посмотрел в глазок.

Никого не обнаружив, вскоре

поглядел в него еще разок

и заметил на листке газеты

рядом с лифтом в сумрачном дыму

очертанья видеокассеты,

той, в которой, судя по всему,

находилось кое-что такое,

от чего случается порой

и невроз, и даже паранойя,

и другой подобный геморрой.

Вскоре с придыханием и свистом

он кусал от гнева свой кулак:

хоть и был Илюхин коммунистом,

а имел и телек, и видак.

И когда его включил он, кстати,

загрузив кассету в агрегат,

можно догадаться, мой читатель,

ЧТО увидел бедный депутат!

– Боже мой, да это ж просто шлюхи!

Просто суки! Просто ё-комбат! –

депутат парламента Илюхин

незаметно перешел на мат.

– Ясно, кто устроил это шоу,

Я им всем узды хорошей дам!..

Позвоню Альберту Макашову,

главному эксперту по жидам!

Он вцепился в телефон: – Скорее!

Это вы, товарищ Макашов?

– Слушаю. Так точно. Где евреи!..

Молодец, Илюхин, хорошо!

Говоришь, подосланные шлюхи? –

генерал налил в стакан воды. –

Сто процентов: в этой заварухе,

как всегда, замешаны жиды!

Так что ты спокойно спи, дружище,

и, хотя не избежать войны,

все равно наш Генеральный чище

и честней грабителей страны!

7.

После заседания Госдумы

прокурор вернулся чуть живой

и на кухне, сев за стол угрюмо,

как бы поздоровался с женой.

– Что, опять молочные сосиски? –

Генеральный процедил с трудом. –

Застегнула б для приличья сиськи,

все же кухня – не публичный дом!

Не уподобляйся потаскухе,

ты же – прокурорская жена!

– Милый мой, ты, кажется, не в

духе? –

– Я не в духе? Да пошла ты на… –

Жалостно, пронзительно и тонко

женский плач раздался у плиты…

– Лерочка, прости меня, подонка…

Хочешь, я куплю тебе цветы?

– Как же… Дожидайся… Так и

купишь…

– Ты не веришь? Спорим, что куплю?

– Юра! Ты меня уже не любишь?

– Ты оглохла? Я сказал – люблю!

– Ты прости, что я такая дура,

Но прошу, ответь в последний раз:

у меня испортилась фигура?

– Да, фигура у тебя – атас!

– Юра, это правда? В самом деле?

Для меня ведь это – не пустяк…

Может, я не хороша в постели?

– Да в постели, Лера, ты – ништяк!

– Ну тогда скажи для глупой бабы:

почему, скажи, такой ты злой?

– Эх, родная, если б ты была бы

не моей, а чьей-нибудь женой…

И тогда на этом самом месте

телевизор сам включился в сеть…

– Лера, помолчи, в эфире – «Вести»,

дай спокойно ящик посмотреть!..

8.

А в Москве повсюду шла к разгару

новая весна со всех сторон.

В сером небе каркала «Шизгару»

стая наркоманистых ворон,

И в Москве-реке купались утки,

разводя пернатые понты,

у Кремля сновали проститутки

да бандитов грабили менты.

Во дворах заливисто и зычно

лаяли хозяева собак…

Город жил своей судьбой обычной

и не реагировал никак

на заботы собственных сограждан

с остеохондрозом за спиной

и на то, что в нем стряслось

однажды

неприметной раннею весной.


Александр Вулых


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

ВОПРОС НЕДЕЛИ
“РУССКИЙ РАЗМЕР” ПРОТИВ ЖЕСТОКОСТИ ОБЩЕСТВА
ВОПРОС МЕСЯЦА
ПОДКРАВШИЙСЯ НЕЗАМЕТНО
ВОЗВРАЩЕНИЕ “КОРОЛЕВЫ ДИСКО”
Цитаты. МАКСИМ ЛЕОНИДОВ
ОБРАЗЕЦ ИНТЕРПРЕТАЦИИ ФИГУР ПРИ ГАДАНИИ НА ЧАЕ
СЕРДЕЧНЫЙ МЕД
ПОЛИТИКА И УГОЛОВЩИНА
ПРОДЕЛКИ ТРОЛЛЯ
О ЧЕМ ГОВОРЯТ ЦВЕТА
ВОПРОСЫ НЕДЕЛИ:
ПОЛЕЗНЫЕ СОВЕТЫ
Профессор Лебединский и Илья Олейников снялись в кино.
ВОПРОС НЕДЕЛИ
ПРОЩАЙ, АМЕРИКА?
ВОПРОС СЕЗОНА
Ночным клубам Москвы угрожают террористы!
ОТ ГОЛОВЫ ПРОФЕССОРА ДОУЭЛЯ – К ПАЦИЕНТУ ДОКТОРА ФРАНКЕНШТЕЙНА
СЛЕДИТЕ ЗА РЕКЛАМОЙ
Вторая юность Евгения Примакова
Пенки
Я САМА – ПРО ЭТО. НЕ КРАСНЕЯ
ПРОЕКТ “ТЯП-ЛЯП”


»»»