Гуманитарная машина смерти

В издательстве «Европа» вышла книга Зигмунта Баумана «Актуальность Холокоста». Сама по себе рукопись не нова: впервые книга была издана в 1989 году в Кембридже и называлась «Modernity and the Holocaust» («Современность и Холокост»).

Бауман – прежде всего социолог. С социологической беспристрастностью он препарирует воспоминания о Холокосте, превращая индивидуальные истории в безликую статистику. На основании этих фактов Бауман выводит закономерности, по которым воспроизводит механизмы и технологии универсальной гуманитарной машины смерти.

Холокост, по утверждению Баумана, не есть уникальная трагедия еврейского народа. Холокост – это даже не чудовищное преступление одурманенной нацизмом Германии. В самом Холокосте безумия было не больше, чем в любой современной избирательной системе. Движущая сила смертельной машины – рационализм. Для того чтобы Холокост стал возможным, необходимо прежде всего воззвать к общественному разуму, обосновать его необходимость и эффективность. Не ужас жертв, а их спокойствие и разумность делали Холокост не просто неизбежным, но и весьма легким в исполнении: «Рациональные люди спокойно, смиренно и с радостью пойдут в газовую камеру, если только смогут поверить, что это – душевая кабинка». Такие же евреи-капо не скажут им об этом, движимые на первый взгляд рациональным чувством самосохранения. С тем, чтобы самим отправиться в газовые камеры уже на втором ходу.

Спокойный рационализм западного человека – лучший союзник любого тирана, утверждает Бауман. Он представляет Холокост стандартным производственным процессом эпохи модерна. Тут и генеральный план, и экспертные заключения, хороший управленческий аппарат, инновационные научные разработки. Гуманитарная машина в основе своей аморальна, для ее функционирования не требуются этические характеристики. Посредством этого понятные требования «наведения порядка» способны через шаг привести к уничтожению тех или иных неугодных групп.

Бауман утверждает, что Холокост породила не Германия, но сама modernity, современность с ее неизбежным общественным напряжением. Говорят, что к нам повестка Холокоста не имеет ни малейшего отношения: эпоха модерна закончилась, а в мире постмодерна и сетевых горизонтальных коммуникаций этот опыт едва ли повторится. Однако само название «постмодерн» не обещает нам шага вперед. Возможно, цивилизация лишь отклонилась в бок, с тем, чтобы именно сейчас и вырулить на «правильную» траекторию?

Почему эту книгу стоит прочесть в России 2010-го года? Вспомним хотя бы недавнюю историю так называемых «приморских партизан». Убивать – плохо, да. И консенсус о ненасильственном характере модернизации достигнут. Но как только твой знакомый, работающий в милиции одноклассник подменяется абстрактной категорией «мент», твое сочувствие направляется уже не на погибших при исполнении, а на банду вооруженных головорезов. «Менты» же «не люди», а «козлы», и это, разумеется, «всем известно». Мы видим все то же рациональное абстрагирование, которое наблюдалось у рядовых немцев по отношению к рядовым евреям.

Модернизационные решения начинаются не с создания принципиально иных производственных цепочек, дающих на выходе конкурентоспособные айфоны вместо ржавых жигулей. Навязчивая модернизация и есть современность, пишет Бауман. Другой социальный философ-космополит, Ульрих Бек, в свою очередь, определяет модернизацию как «осовременивание современности» или «рационализацию рациональности». Это, прежде всего, технократическое мышление и логика эффективности. Не заводы, приводящие к построению нового социума, но социум, способный создать новые заводы. Никакая модернизация, увы, не возможна без разговоров о цене модернизации и об ее врагах. Врагами германской модернизации были объявлены евреи, цыгане и неполноценные граждане. Ценой германской модернизации стал Холокост. Логика чистого рацио неизбежно будет приводить к тому, что цель станет оправданием любых средств.

Социолог Бауман уверен, что выбирая между рациональностью и этическими принципами, современный человек всегда выбирает разум. Невозможно заложить этику в гуманитарную машину. Пока нет четко оговоренных этических барьеров, технологизация зла может состояться в любой момент. И тогда все разговоры о ненасилии обернутся досужими рассуждениями, не более.

Что еще не написала в рецензии для книжного клуба Либерти, так это то, что переводить «Modernity and the Holocaust» как “Актуальность Холокоста” – крайне неудачно. Да и автор “Liquid modernity” товарищ Бауман не согласился бы переводить свою модернити как актуальность. Неточно, но ближе и нейтральней было бы “Современность и Холокост”. Впрочем, я бы вообще предложила “Модернизация и Холокост”.

Книга, кстати, была воспринята на Западе как еретическая. Ну еще бы, разнести старину Вебера и показать, что Холокост – порождение не Майн Кампфа, а духа капитализма.

Мария СЕРГЕЕВА.


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

Все – матери и детям
Лучшие британские актеры
Пэлтроу в роли Марлен Дитрих
Хорошо жить в гостинице!
Ринго Старр не дает автографы
Римейк «Моей прекрасной леди»
Жена о муже снимет ленту
Сыграет футбольного тренера
Боится повторить судьбу сестры
Макгрегор снимется у Мадонны
О легендарном фотографе
Новая муза Вуди Аллена
Вернули украденную гитару
Обыкновенный гений
«Форсаж» готов к старту
Памяти Виктора Цоя
Джоли станет злой колдуньей
Прообует себя в режиссуре
Трудности перевода
Опять едет в Индию
Военно-морской тур «Мумий Тролля»
Мэнсон снимает дебютный фильм
Ди Каприо сыграет директора ФБР
Гавриил Попов vs Евгений Ю. Додолев. «Не важно какого цвета кошка, главное чтобы она ловила мышей»


««« »»»