Валентина Белякова: Фиалок на меня не хватило

Актриса театра «Московская оперетта» Валентина БЕЛЯКОВА может сыграть все. Служанку Полину в «Парижской жизни» и Ганну Главари в «Веселой вдове». Волчицу в «Маугли» и Теодору Вердье в «Принцессе цирка»… И все это с одинаковым блеском, с одинаковым мастерством и одинаковой… неузнаваемостью. Потому что в каждой своей новой роли – она совершенно новая, совершенно другая и совершенно неузнаваемая.

Последняя ее работа на данный момент – роль Мачехи в мюзикле «Золушка».

«Да, это просто – гестаповка какая-то!» – как сказала мне по поводу этой роли одна юная зрительница, пожелавшая остаться неизвестной…

Валя, в последней премьере театра – мюзикле «Золушка» – вы сыграли роль Мачехи. Трудно было удержаться, чтобы не повторять Раневскую?

Раневскую повторять, конечно, можно. Проблема в том, что повторить Раневскую нельзя. Поэтому роль нужно было строить «для себя» и «под себя». И очень-очень много репетировать, чтобы хоть что-то получилось в итоге.

– Скажите, а для вас что интереснее: репетиция или спектакль?

– Ой, только не репетиция! Я очень трудно репетирую. Поначалу не получается совсем ничего: все не нравится, все – не так, все – не туда… В какой-то момент впадаешь в тихую истерику, начинаешь ненавидеть роль, потом – себя, потом – того, кто тебя на эту роль назначил… Обязательно приходит мысль, что нужно срочно идти отказываться от роли. Дежурно-неизбежная такая мысль.

Вот так прямо идете к режиссеру и отказываетесь от роли?

– Периодически пытаюсь это проделать. Ябедничаю режиссеру на себя, выражаю яростные сомнения в своих силах. «Ну, я же роль, – говорю, – вам провалю! Вы что – слепой? Неужели вы этого не видите?!»

И что же вам на это режиссер отвечает?

«Не ври, – отвечает, – не провалишь! Иди, репетируй!» Вот и весь разговор. И попробуй тут кому-нибудь что-нибудь доказать… Режиссеры актерам вообще как-то не особенно верят. В этом смысле со времен Станиславского мало что изменилось.

И чем же, как правило, заканчивается ваш конфликт с ролью?

– Рано или поздно все встает, конечно, на свои места. Это, знаете, как поезд в метро, который вдруг остановился в туннеле между «Войковской» и «Водным стадионом» и стоит себе, стоит… И, кажется, никогда уже не поедет… А потом все-таки едет! Куда ж ему от этого деться?

Каждая уважающая себя героиня, как известно, в недалеком прошлом была субреткой и жутко этого обстоятельства стесняется…

– Неправда, вас кто-то неверно информировал. Стесняться тут абсолютно нечего. Я и в прошлом субретка, и в настоящем, и это совершенно не мешает мне играть героинь. В «Летучей мыши» я, например, играю и Адель, и Розалинду. И та, и другая роль доставляют мне огромную радость, и сказать, какая из них – любимая, я при всем своем желании не могу. Еще не определилась.

А какие роли вы играли, когда только пришли в театр?

– Не подумайте, что это шутка, но по молодости лет в театре я играла исключительно старух. Одной моей героине было сто два года, четыре месяца и шесть дней… Процесс омоложения моих героинь наступил далеко не сразу.

Валя, скажите, а почему вы не играете в «Фиалке Монмартра» Мадлен? По-моему, это стопроцентно ваша роль.

– У нас в этом спектакле три исполнительницы роли Фиалки и соответственно три исполнительницы роли Мадлен. Будем считать, что на меня просто не хватило фиалок.

У вас есть подруги среди актрис вашего театра?

– Как сказал один мудрый человек: «В театре друзей и подруг не бывает. Но хорошие отношения в принципе возможны».

Сколько у вас примерно спектаклей в месяц?

– По-разному. Бывает – семнадцать спектаклей в месяц, бывает – два.

И чем же вы себя занимаете в том случае, если – два?

– Распеваюсь.

Александр КОГАН.


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

Скандалы
Распахнутые ветра
Moulin Rouge зажигает
Синема
Новости
Памяти не нужны “круглые даты”
Почему я знал?!
Нравится черный цвет


««« »»»