Третье безрыбье

Главный пункт споров о третьем сроке – не в том, что придется менять Конституцию: в конце концов, не народ для Конституции, а Конституция для народа. Лозунг «Пусть погибнет мир, но восторжествует юстиция!» в истории несколько раз уже не срабатывал – хотя бы потому, что после гибели народа торжество юстиции некому оценить. Другого Путина действительно нет, и реальный пункт расхождений сводится к одному: хорошо ли это?

Михаил Горбачев в одном интервью заметил: поначалу он отнесся к ельцинскому преемнику настороженно, но преемник «оказался умный». С этим трудно спорить. Меня не волнует реакция так называемой демшизы, поэтому позволю себе заметить, что оценивать следует реальность, а не наши представления о ней. Так вот: из той реальности, которая нам предлагалась в 1999 году, Путин был действительно оптимальным вариантом. Более того: не стану перечислять благодеяния, которыми он осыпал нас за семь лет своего правления, но позвольте выразить уверенность хотя бы в том, что на его месте любой другой персонаж наломал бы куда больше дров и насажал грубейших ляпов. Чечня замирена надолго – не станем обсуждать, как: вспомним, что вариантов не было. Порядок навели, опять-таки исходя из реальностей: чужими и не самыми стерильными руками. Но, во-первых, «ты должен сделать добро из зла, потому что больше не из чего», а во-вторых, Путин с самого начала позиционировал себя в качестве прагматика, исходящего именно из данностей, и эту политику реализует, по крайней мере, последовательно. Олигархи либо равноудалены, либо активно жертвуют на церковь и социальные проекты. Опять-таки не сказать, что это худший вариант. Наконец, нефтяное благоденствие отнюдь не выглядит заслугой Путина, но только слепец не заметит, что хотя бы крохи от этого изобилия достаются бюджетникам и пролетариату. Короче, лучшего, чем Путин, сегодня как не было, так и нет.

И это главная претензия к президенту, заставляющая всерьез мечтать о том, чтобы он не ходил на третий срок.

Дело в том, что даже самый упертый прагматик обязан думать о будущем – иначе он не лидер страны, а всего лишь менеджер. А тот, кто думает о будущем, обязан создавать в стране живую среду для тех, кто его заменит. Он должен пестовать не конкретного преемника, о котором мы все гадаем, а питательный бульон, в котором эти преемники будут с удовольствием роиться, спорить, оглядываться на соперника, предлагать варианты будущего и совершенствоваться под прицелом общественной критики. Ничего подобного в России сегодня нет. Даже ельцинское безрыбье, пустырь второй половины девяностых, на котором все сколько-нибудь интересное и несервильное немедленно затаптывалось, кажется цветущим садом по сравнению с эпохой позднего Путина, в которой вообще не на чем взгляду отдохнуть. Мне скажут, что Путину не до того, что он гораздо больше озабочен внешнеполитическими или военными проблемами, – но в этом-то и драма. Потому что внешнеполитические проблемы по сравнению с созданием нетошнотворной, адекватной, креативной среды в собственной стране – вещь абсолютно левая. Оставление Путина на третий срок – это не только ставка на самого здравого и сдержанного политика в стране (что хорошо), но и еще четыре года прогрессирующего безрыбья (что отвратительно). Это означает всего лишь отсроченную катастрофу. Ибо Путин – истинный консерватор, настроивший всю Россию на консервацию, – есть именно наш общественный договор об отсрочке. А оттянутая пружина бьет больней.

В общем, как говаривали на Украине три года назад, «хай гирше, але инше» – хуже, но иначе. В их случае это оказалось провальной тактикой. Но ведь Украина – не Россия.

Дмитрий БЫКОВ.

Редуцированная версия статьи опубликована в журнале “Компания” №14 (457) за 2007 г. (главный редактор Евгений Ю.Додолев).


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

Птичий грех
Милейший Виталий Яковлевич!
DVD-обзор
Василий Козлов: Хоть я и светский персонаж…


««« »»»