Скверный датский анекдот

Наш корреспондент делится своими впечатлениями о фильме “Андерсен. Жизнь без любви” (Россия, 2006). Режиссер – Эльдар Рязанов, в ролях – Алена Бабенко, Валерий Гаркалин, Евгения Крюкова, Сергей Мигицко, Станислав Рядинский, Олег Табаков, Галина Тюнина.

Толпа жадно читает исповеди, записки etc., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости 
она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он и мал и мерзок – не так, как вы – иначе.

А.С. Пушкин – в письме князю П.А.Вяземскому

(вторая половина ноября 1825 г.).

Юный Ханс Кристиан Андерсен (Рядинский), слезливый, нескладный и до невозможности долговязый паренек, прибывает из замшелой глубинки в Копенгаген с целью его покорить. Его глазам открывается город ажурных флюгеров, брусчатых мостовых, покатых черепичных крыш, бюргерских колбасных деликатесов, непробиваемого нордического чванства: перефразируя Уильяма Блейка, “радушья старой Дании достаточно для всех”. Никто из столичных обитателей не спешит по достоинству оценить талант вечно зареванного хлопца, что, впрочем, вполне объяснимо: духовный багаж будущего классика пока что состоит лишь из переписанного своими словами шекспировского “Отелло” да бесчисленного количества плохих виршей. “Люди будут знать имена тех, кто третировал гений Ханса Кристиана Андерсена!” – кипятится юноша. Пройдет немало лет, прежде чем пожилой Андерсен (Мигицко) будет обласкан столпами общества, словно какой-нибудь Брежнев, увешан наградами и регалиями, уважаем и принят при дворе. Пока же единственным способом защиты от “морального большинства” для будущего писателя остается постепенно складывающийся из самодельных сюжетов-кубиков свой фантастический космос.

Уже со времен перестроечного фарса “Забытая мелодия для флейты” классика отечественного кино, певца советского мидл-класса, борца за “золотую середину” и, соответственно, любимца легиона интеллигентных обывателей Эльдара Рязанова постоянно заносило не в ту степь. “Небеса обетованные”, “Старые клячи”, “Тихие омуты”… Последние фильмы Рязанова вызывают ощущение обиды, какой-то тоскливой досады за автора, растратившего в тщетных попытках удержаться на плаву даже те немногие элементы стиля, которыми он изначально владел. Замысел биографической фантазии на андерсеновские темы, своего рода Эльдорадо Эльдара, режиссер лелеял давно; останавливало то, что на крупную постановку не находилось денег. На помощь пришел Путин, мановением царской руки давший “добро” на запуск проекта. В результате получилась картина, с формальной точки зрения значительно превосходящая все, что режиссер успел создать после начала распада Империи. Коллизии, ситуации и антураж рязановского “муви” исподволь намекают на то, что в нашем искусстве существовали такие мастера-монстры, как Леонид Нечаев и Марк Захаров; эффект сходства усугубляется исполненной пафоса, назойливой музыкой Алексея Рыбникова.

Люди, ожидавшие, что новая работа классика окажется веселой халтуркой в “мусорном” ключе, будут крайне разочарованы: здесь все кинематографически грамотно, до отвращения, до каких-то умственных судорог серьезно. Посмеяться не удалось, но профессионализм автора, увы, не вызывает сомнений. Речь, следовательно, может идти лишь о претензиях со стороны этики, о тревожных телеграммах, которые иногда приходят с затерянного континента под названием Совесть. И в телеграммах этих содержатся такие сведения, на которые мало-мальски честный человек просто не может не обратить внимания. Прежде всего поражает та наглая пошлость, та степень дурно понятого ощущения свободы, с которой посредственный художник берет на себя смелость приступить к трактовке фактов жизни великого человека. Общеизвестно, что Андерсен умер девственником, отношения его с женщинами, как, впрочем, и у любого гения, складывались непросто, но зачем постоянно заострять на этом внимание? “Это было его личное дело, он с тех пор умер!” – горячился “молодой негодяй” Эдичка Лимонов, когда кто-нибудь начинал говорить гадости про обожаемого им Кнута Гамсуна. (Что говорил по аналогичному поводу классик русской и мировой литературы – см. эпиграф.) Этими же словами лучше всего определить отношение к попытке грязными руками сплести неинтересное макраме из несостоявшихся андерсеновских “любовей”. Под стать этому и вставные эпизоды, вольные интерпретации знаменитых сказок; здесь особенно пострадал “Свинопас”, превращенный Рязановым в банальное порно. Все это настолько очевидно, что как-то неловко и говорить: Эльдару Рязанову в его возрасте пора бы всерьез задуматься о душе, а не нагромождать на пустом месте нездоровый эротический хаос.

Не останавливаясь на достигнутом, маститый режиссер вдруг ни к селу ни к городу добрую половину своего “Андерсена” посвящает скользкой теме, укладывающейся в словесное клише “еврейский вопрос”. Порой кажется, что для Дании позапрошлого века это была единственная и самая больная проблема, и даже знаменитый стойкий оловянный солдатик оказывается игрушкой, спасенной Андерсеном после еврейского погрома. Тут же получает объяснение (со стороны жертв) и сам погром: “Мы – не такие, как они. Мы – другие!” В какой-то момент хочется, чтобы нагромождению одиозных штампов был положен предел, но нет; с помощью “калош счастья” Рязанов зачем-то отправляет Ханса Кристиана на сто лет вперед, чтобы тот воочию увидел бесчинства нацистов в оккупированном Копенгагене. (Решенный в черно-белой гамме, эпизод этот вопреки воле автора здорово напоминает пародию на “Список Шиндлера” или аллюзию к “Андеграунду”). Здесь мы понимаем, что термин “сказочник” гораздо более применим не к знаменитому датчанину, а к самому Рязанову, насильно навязавшему Андерсену собственную генетическую рефлексию. Озабоченность режиссера положением своего народа вполне понятна, но Андерсен (именно Андерсен, а не Андерсон с ударением на последнем слоге, как можно было бы подумать, смотря кино) здесь, видит Бог, абсолютно не виноват. И, раз уж у нас зашла речь о Боге, нельзя не отметить момент, который с любой точки зрения может считаться преступлением: в картине ни единым словом не говорится о христианской символике андерсеновских историй, а ведь вне этого контекста становится совершенно неясно, почему нам дорог именно этот автор. Скучный, невероятно истеричный рязановский Ханс Кристиан совершенно не выглядит гением, оставшимся в веках. Но радует хотя бы то, что поток времени безжалостно сотрет в порошок тягомотный, патологический, невероятно затянутый фильм Рязанова, равно как и саму память о пресытившейся номенклатуре от искусства, променявшей остатки здравого смысла на крошки с барского стола. Чеканные же строчки “Диких лебедей”, холодное отчаяние “Снежной королевы”, благородное безумие “Дочери болотного царя” навсегда останутся той стальной решеткой, на которой покоится Вечность.

Борис БЕЛОКУРОВ.


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

«Открытые файлы» Владимира Шахрина
Лидия Вележева : Никогда не выигрывала в спортлото
DVD-обзор
Алексей Волин. Media-пират


««« »»»