Что происходит в Америке?

Рубрики: [Фейсбук]  

Взгляд мой, конечно, со стороны, зато с большой любовью.

Если послушать официальную пропаганду, то может показаться, что США — это такая абстрактно великая и абстрактно открытая страна абстрактно больших возможностей для абстрактных людей со всего мира, где они, эти люди, смешиваются и соревнуются в известном плавильном котле.

Это, конечно, сказочка.

А правда состоит в том, что первые как минимум триста, может быть, даже триста пятьдесят лет своей истории Америка была государством жесткого этноконфессионального национализма.

Эта действительно великая страна была построена не какими-то неопределенно талантливыми и успешными гражданами мира, а — белыми протестантами англосаксонского или, реже, немецкого и голландского происхождения.

Это было вполне себе закрытое общество, родственное европейским колониям в Южной Африке, только с другим, куда более выгодным соотношением «правильного» и «всякого» населения.

Вот эти люди — сухие, строгие, верующие, рациональные, так похожие на наших старообрядцев, — там почти все и создали.

Сильно-сильно позже, уже на четвертом столетии существования Америки, они, кряхтя и вздыхая, кое-как пустили на хорошие места в своем обществе ирландцев, итальянцев и евреев.

Заметим, что все они — тоже белые европейские народы, и, тем не менее, история их приобщения к американизму была долгой и трудной. Достаточно посмотреть мафиозные саги, чтобы почувствовать, как это было драматично, и какую обиду они испытывали по отношению к хозяевам, Тони Сопрано не даст соврать.

Тем не менее, примерно ко времени прихода Кеннеди они как-то утрамбовались, и там окончательно оформилась уже большая и разнообразная, но при этом все еще европейская и христианская страна.

А дальше пришли шестидесятые.

Дальше пришла экзотическая, радикальная идея: что роль героев американской истории и хозяев американского мира надо у этих васпов-джентльменов-собственников-отцов семейств забрать — и передать кому?

Ну, «угнетенным». «Другим».

То есть всем подряд и кому попало.

Надо сказать, что тогда это была именно что экзотика, не выходившая далеко за пределы двух-трех городов и модных кампусов.

Больше того, в защиту этой экзотики имелись тогда еще веские аргументы.

А почему, в самом деле, где-то должна висеть табличка «только для белых»?

Почему парень в двадцать лет не может отпустить волосы ниже плеч?

Разве жена — это приложение к плите?

Неужели геи заслуживают такого отвращения и остракизма?

И если ты не очень-то похож на кого-то из пары с картины «Американская готика», то ты человек второго сорта?

Это были хорошие вопросы, которые требовали прогрессивных ответов, и эти ответы в шестидесятые-семидесятые годы были даны.

Драма, однако, в том, что на этом жизнь не остановилась.

Жизнь двинулась строго вперед.

И началось медленное-медленное, но верное просачивание этого, как принято говорить, культурного марксизма — из реальности фриков и радикалов в реальность общую и законопослушную.

Все то, что было исключением из правил, и требовало сочувствия, — стало делаться сначала обычным, а потом обязательным, а потом уже единственно возможным.

И те самые «угнетенные», постепенно перестав быть угнетенными, — стали сами приходить к власти, и если не лично, то уж точно в качестве религиозного идола.

На все это, конечно, наложились самые разные процессы — демография, миграция, переход белого человека из мира войны и физического труда в мир офиса и компьютера, и его, этого человека, в этой связи неизбежное размягчение.

Но суть та, что к концу двадцатого века то самое васповское ядро великой Америки начало размываться сразу с двух краев: с одной стороны, массово начали приезжать люди уже совсем неевропейского происхождения и культуры, которых уже намного труднее было бы «утрамбовать», и, с другой стороны, потомки старых хозяев, утратив жестокую витальность, начали верить в свою перед всеми вину и перестали, собственно, утрамбовывать, а принялись вместо этого молиться тем самым «другим».

Я думаю, что роковой исторический момент в этом смысле наступил с делом О. Дж. Симпсона, когда выяснилось, что если убийца «угнетен» по факту своего происхождения, то он уже и не убийца, понять-простить-отпустить.

Это дело — и, шире, то клинтоновское время, — стало границей между старым миром и новым.

Ну а потом «переписки Энгельса с Каутским» стало все больше, и больше, и больше, и теперь, глядя на происходящее там как бы взглядом из прошлого, мы видим какое-то нелепое безумие: дискуссии про гендерно-нейтральные туалеты, наглых варваров, которым все можно только из-за того, что они чужды цивилизации — и ровно поэтому святы, соревнование в почестях и льготах для нелегалов, конгрессменов — ох, прощу прощения, конгресс-вуман, закутанных в тряпку etc.

В такого огромного властного монстра выросло то движение, которое полвека назад, казалось, робко — и во многом справедливо — искало своих прав на обочине тогдашней жизни.

А теперь этот созданный из лоскутков «идентичностей» Франкенштейн заворачивает все гайки так, что несчастный Трамп, который, на самом-то деле, ни разу в жизни не сказал ничего этакого, а просто повторяет элементарные истины здравого смысла 1950, 1960 или даже 1970 года («работать хорошо», «у мигранта должны быть документы», «нельзя валить памятники и громить магазины», «полиция нужна для безопасности людей и соблюдения закона») — считается фашистом и расистом, вот как далеко уехало это безумие.

Но и все-таки — что же в этом ужасного?

А ужасно одно.

Злые, плохие, жестокие, строгие васпы построили великую страну.

Пестренькие, веселые, пляшущие доктора гендерных наук и выходцы из Гондураса и Сомали — могут только ломать и деградировать.

Этническое и культурное замещение одного народа другим — равно и в смысле приезжих, и в смысле ничтожества собственных потомков, — неизбежно влечет и упадок государства.

И потому Америка, повторяя судьбу античного Рима с его долгой варваризацией, сделается страной третьего мира, странной смесью Бразилии и ЮАР, но с таким колоссальным наследием умершего васповского мира, что представить себе будущее этого наследия, а заодно и будущее всего мира, когда вестготы и вандалы забирают не просто Форум, но и ядерные ракеты с авианосцами, — невозможно.

Могут спросить: ну а ваши-то успехи — как? Откуда критикуете?

Со дна, друзья мои, с того же дна.

Россия прошла тот же путь в двадцатом веке — начав его с грандиозной европейской культурой и выученной столетиями элитой, а закончив с полуграмотными поселковыми алкашами, — и только сейчас обзавелась какой-то смутной надеждой на улучшение, но я бы все-таки не обольщался.

Жалко Россию.

Жалко Америку.

Ну и нас всех.

 

 

 


Дмитрий Ольшанский


Оставьте комментарий



««« »»»