Между волком и собакой

Рубрики: [Книги]  [Рецензия]  [Фейсбук]  

Александр Вулых «Люди в переплёте»

Книга Александра Вулыха «Люди в переплёте» по рейтингу крупнейшего в стране интернет-магазина «Лабиринт» в жанре «Современная российская поэзия» по итогам последней недели мая вошла в десятку самых продаваемых книг. Второе дополненное издание тиражом 2500 экземпляров выйдет на следующей неделе в канун книжной ярмарки, которая пройдёт на Красной площади с 6-8 июня и на которой планируется выступление автора. А сегодня мы предлагаем вашему вниманию очень интересную рецензию писателя и литературного критика Леонида Соколова на книгу. 

 

Александр Вулых давно уже заслужил право на своё, особое выражение поэтического лица. Он был и остаётся ветреным столичным гулякой и повесой, всегда готовым предъявить «Асоциальную карту москвича» (название раздела книги и стихотворение), дающую ему возможность проникать, осваивать и претворять в лирические строки те огромные пространства и территории человеческого бытия, слишком уж пуритански и преимущественно по касательной обжитые современной поэзией. Неужели такие «земли» ещё есть? Давайте посмотрим!

Конечно, легче всего определить Вулыха в сатирики нашей эпохи — и это будет правдой. Не случайно книга начинается стихотворением с многоговорящим названием «Обнуление». А сколько там ещё самой высокой пробы стихотворных фельетонов, стихов на злобу дня! («Корова в розовых очках», «Выступление Виталия Мутко», «Случай на Мундиале» и так далее) Блестящие сатиры, разящие наповал, и смешные до колик. И какая череда, вереница героев и персонажей — от доярки, коров и минипига до шоумена, киллера и космонавта.

Уже много лет юмористические и сатирические спичи Вулыха — это спички, соль и гречка, необходимейший неприкосновенный гражданский запас любого россиянина. Иронические зажигательные спички, сатирическая соль и ядреная, густая и «нажористая» правда жизни, любви, страданий, мыслей и чувств того самого «глубинного» народа, о котором наш поэт пишет честно, смешно и горько — до выворачивания наизнанку, пробирая до печенок в лучших традициях как отечественных классиков от Курочкина, Некрасова, поэтов-сатириконцев до Губермана и Иртеньева, и западных мастеров — от Ювенала, Беранже и до «Шарли Эбдо».

Но Александр Вулых — это не только про движения души, но и, не побоюсь этого слова, тела. Вулых, безусловно, самый телесно продвинутый и сертифицированный по самым строгим поэтическим стандартам оргазмо— и органолептический отечественный поэт, наследник великого Ивана Баркова.

Много ли вы знаете поэтов, живущих на территории раскрепощенных людей без лицемерных и ханжеских предрассудков? Такими были «куртуазные маньеристы», прежде всего Вадим Степанцов. Таков и Александр Вулых. И больше рядом поставить некого!

Когда-то Гёте так сказал об уже упоминавшемся Пьере-Жане де Беранже: «…беспутство и пошлость не столь уж ненавистны ему, я бы даже сказал, что он говорит о них не без некоторой симпатии». И вот, например, одно из принципиально важных стихотворений сборника — «Жопа как предчувствие». Про ту самую — «круглую, румяную как пицца»; «Никому на свете не мешает –//Радует животных и детей://Круглая, румяная, смешная, //Полная задумок и затей».

Только, если, скажем, для Европы –

Это просто задница и всё,

То у нас в России образ жопы

Философский смысл в себе несёт.

Это как бы скрепа или сцепка

Всех деяний, что ты совершил,

Это жизни собственной оценка,

Это состояние души!

Нет, не бёдра, и не ягодицы,

И не тазобедренный сустав, —

Жопа, словно сказочная птица,

Виснет в небе, крылья распластав.

И внезапно, вдруг, одним моментом,

Совершая поворот в судьбе,

Как мешок с говном или с цементом,

Падает на голову тебе.

Это пошлость? Конечно, нет. Здесь низкое (но не низменное) идёт от многовековой традиции карнавализации — опрокидывания, перемены верха и низа, отмены всяческих табу, чтобы снять все покровы, и высветить — для осмеяния или оплакивания — само существо плоти человеческой. Пошлость — это всегда середина, то, в чём мы десятилетиями бултыхаемся: вечное опостылевшее ни то ни сё, ни рыба ни мясо. А у Вулыха никогда не бывает середины, он всегда смотрит на срединно-пошлый мир с высоты безупречного вкуса и античной обнажённости, не прикрывающей (и не понимающей зачем это нужно делать) «срам». Впрочем, герои и персонажи Вулыха часто не обнажённые, деликатно выражаясь, а просто голые, как в бане или постели. А значит — настоящие, не придуманные, потому что искренность и честность — всегда обнажение. Так называемая «пошлость» прошла у Вулыха зажигательную перепрошивку и чип-тюнинг, которые позволяют раз за разом высмеивать и издеваться над той новой вульгарностью, которая обрушивается на нас из «ящиков» и утюгов и навязывается как образец.

Понятно, что лирический герой Вулыха — это Казанова и Дон Жуан. Но в гораздо большей степени — поручик Ржевский и Остап Бендер, а еще точнее, ближе и теснее — любовник повышенной социальной ответственности и сапёр-романтик, постоянно ставящий и ставящий на перьевых взбитых «облаках» личной неподцензурной жизни таблички «Мин нет», в спешке пропуская одну из согласных (а как даме при виде героя поэзии Вулыха не согласиться, устоять?) букв. Лирика Вулыха полна эротических игр, любовных страстей и такого остроумного необузданного секс-шопного нахальства и беспредела, что нельзя не признать: тема сисек и блядства здесь раскрыта с предельной полнотой.

Животворящие поэтические сперматозоиды Вулыха массово порождают живородящих сатирических «рыб» — иногда пустяшных «гуппи», иногда содержательно и стихотворно весомых крупных «меченосцев». Живородящих потому, что эти тексты требуют продолжения, развития темы («Молитва Шуйской Мадонны» и «Ответ певицы Мадонны прядильщице Антонине из Шуи»; «Зоологическая поэма» и «Бородавочник Анри»; «Письмо одного синьора одной синьорине» и «Ответное письмо одной синьорины одному синьору» и другие).

Тут надо обязательно заметить, что у Вулыха долгое, длящееся дыхание, у его поэтической души поэмный склад — он любит сюжетность, неожиданные повороты, и, конечно, он виртуозен в отделке. У него, понятно, легкое, летящее, хореическое (от любимого стихотворного размера — хорея) и холерическое перо, он никогда не дает опомниться читателю, проходя виражи смены картин, настроений, чувств, на запредельно высоких скоростях стихотворной техники, заряженной обожанием жизни и восторгом перед ней.

Хорошо, Остап Бендер, заговоривший стихами, — одно приближение к поэзии Александра Вулыха. Изысканные лирические чувства в тёплых вязаных носках, обутые в грубоватые гриндерсы — ещё одно приближение. И таких приближений можно назвать ещё много. А вот чтобы совсем близко и горячо? Когда-то Пушкин в «Евгении Онегине» упоминал «время между волком и собакой», тот сумеречный или рассветный час, когда волка легко спутать с пастушеской собакой. И поэзия Александра Вулыха — та самая поэзия между волком и собакой: иногда это грызущая, рвущая, издевающаяся сатира, иногда — ироничная, очень личная и чуть грустная лирика.

Закончу одним из вулыховских шедевров, таким вот его грустным «сенбернаром».

Нас топило лето,

Нас тупила осень.

На фига нам это? –

У кого мы спросим?


С неба снегом дышит

Ночи покрывало.

Уезжает крыша

С Курского вокзала.


У билетной стойки

Проездной оформив,

Вот она, тихонько

Тронулась с платформы.


Облака гурьбою

Двинулись по следу.

Тихо сам с собою

Ты ведешь беседу.


Что стоишь, качаясь,

При честном народе?

Ты не Уго Чавес –

Кто тебя проводит?


И уже, похоже,

Даже выпив «чивас»,

Ты понять не сможешь,

Как это случилось?


Крикнешь: — Ради бога!

Люди! Рыбы! Лоси!

Не судите строго,

Нас тупила осень!


Только вот едва ли

Кто тебя услышит.

Зябко на вокзале

Без зонта, без крыши.


Хоть сожмись, хоть съежься –

Не поможет это…

Жизнь, куда несешься? –

Не даёт ответа.


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий



««« »»»