Леонид Брежнев, почти танкист

Рубрики: [Книги]  

Знакомим читателей с новой книгой Евгения ДОДОЛЕВА. В предисловии автор описывает мотивы, побудившие его взяться за эту работу.

Есть такое выражение: «Для тех, кто в танке». Вот вельможи брежневской поры представляются такими «танкистами», которые совершенно не понимали, что происходит в державе и осознанно игнорировали служебные записки осведомленных чекистов. В этом и природа феноменального ханжества, про которое забыли, похоже, еще живые свидетели эпохи.

Лучшее в мире образование, сильнейшая наука, мощный ВПК — все это было положено на алтарь инерции, тотального неприятия перемен, которые уже произошли и/или намечались: медийке почти никто не верил, многие внимали «вражеским голосам», а уж об эстетическом проигрыше советской модели даже и дискутировать не приходится.

Постараюсь примитивно, на пальцах, что называется, объяснить почему именно Брежнев, а не Горбачев развалил СССР. В отличии от Сталина, допустим, или того же Михал-Сергеича, Леонид Ильич не был «хозяином дискурса». Он не рефлексировал на тему о том, как должен быть устроен мир. Ему хватало догматов предшественников, а которые он особо и не вдумывался. 

В отличии от Карла Маркса, Владимира Ленина и/или Иосифа Сталина он не являлся и… журналистом (здесь ставим смайлик), то есть даже отвлеченно порассуждать на эти темы ему не хотелось, будучи всего лишь первым среди равных, он предпочитал быструю езду на красивых автомобилях. 

Его предшественники, обладавшие авторитетом, корректировали дискурс своей страны, приспосабливали установки классиков к меняющимся условиям, публиковали статьи, тезисы из коих воспринимались социумом как новые догмы. Например, ленинский разворот в сторону НЭПа или сталинский откат от идеи мировой революции. Хозяином дискурса является тот, кто в любой конкретный момент может сказать, что политически правильно здесь и сейчас, а что нет.  

При Брежневе же установилось коллективное правление Политбюро. Началась эпоха ритуального цитирования, и на фоне падения авторитета лидеров страны, генсек выглядел жалким и глупым. Он не способен был публично артикулировать, как должно жить в условиях мирного сосуществования двух систем, как быть с тем, что «у них» «все есть», а у нас ничего нет.

Леонид Ильич не смог объяснить населению преимуществ бесплатного жилья перед наличием туалетной бумаги, бесплатного здравоохранения перед жвачкой, бесплатного образования перед джинсами с рок-н-роллом, из-за чего в обществе зрело недоверие к власти, которая и так всего недодала, да еще не позволяет получать удовольствия от жизни.

Для особо одаренных читателей поясню: я знаю про «Полное собрание сочинений». Я не утверждаю, что Брежнев не умел писать. Речь не о том СКОЛЬКО сочинено, а о том — ЧТО: при Л дискурс оставался сталинским, а реалии кардинально менялись!!!

Про царских и/или сталинских бюрократов можно помыслить и говорить что угодно. Некомпетентные садисты. Тупые подхалимы. Жадные глупцы. Но! Они все поголовно ассоциировали Власть с Отчизной. Вынужденно любили Родину. Не рубили сук, на коем восседали. А нынешним про сук и веточки березовые упоминать без пользы. Какое уж там дерево, когда корней нет. По-своему почитали Россию даже функционеры ленинской гвардии, подменившие традиционные государственные институты партийными инстанциями. И легион постсталинской номенклатуры не мыслил своего процветания вне рамок Административно — Командной Системы (© Г. Х. Попов), а значит — и вне пределов Империи. Мина нынешнего порока была, впрочем, заложена именно коммунистами, при коих единственной функцией госчиновничества была легитимизация решений партийных бонз. Брежневская административная элита просто технически не могла конвертироваться в бюрократию западного образца. И лишь в этом смысле, по-моему, разумно говорить о преемственности. Критерии путинской номенклатуры — равно как и при Брежневе — суть не профессиональные способности, а лояльность клану & личная преданность. Достижения или провалы в профдеятельности не имеют никакого значения. Если кого-то сливают под лозунгами борьбы с коррупцией, это означает лишь передел власти. Казнокрадство и взяточничество имманентно нашей элите; они не любят воровать, «как волк не умеет есть мясо» (© БГ).

Во время ТВ-полемики в «Картине маслом» пролужсковский-как-казалось-навеки Алексей Пушков заметил, что нельзя, дескать, обижать такого рода обобщающими пробросами миллионы скромных чиновников, которые не покупают любовницам поместья на сакраментальной Лазурке и не приглашают на приватные банкеты Шакиру. Однако беда в том, что ключевое слово в реплике оппонента — «миллионы»! В свое время на «перегруз» социума обратила внимание директор Института прикладной политики Ольга Крыштановская, которая сравнила численность советского «политического класса» (0,1% от численности населения на 1981 год) с нынешним раскладом. На 2000 год это уже 0,8% населения (1,2 млн. при численности населения 145 млн. человек). А в 2009 году чиновничья «перегрузка» составила 2% населения. Не вдвое. Не вдесятеро. В 20 раз!

Именно на волне борьбы с привилегиями ворвался во власть Ельцин, при котором аппарат — помимо беспрецедентных материальных благ — получил привилегию тотальной безнаказанности. Чиновничество превратилось в господствующий класс, от которого невозможно избавиться. Похоже, бюрократия неистребима. Как гельминт, заразивший весь организм. Весь. От волос, по коим не плачут, голову снеся. До пят, куда ушла душа. Истребить их, похоже, можно только со всей страной. Они одержали победу. Захватили встречную полосу. Их дочери смеют сбивать на тротуарах пешеходов и оставаться безнаказанными. Их сыновья могут заводить уголовные дела на тех, кто не уступил дорогу машине с мигалкой, которая несла студента на клубную вечеринку. Поэтому прав, наверное, мой знакомый экс-коллега, который на пошел к Малкину на работу (на ТВ), а остался в чиновниках. Примыкать надо все же к победителям, не так ли? Не спрашивал, кстати, кем он в детстве стать мечтал. И мне интересно, наступит ли момент, когда школьники в ответ на вопрос, кем ты хочешь быть, отвечать будут: чиновником. Ведь после моих публикаций в «МК» о валютных проститутках в 1986 году старшеклассницы писали в анкетах о желанной перспективе стать профессиональной «ночной бабочкой».

Я это помню.

Но я помню и другое: угол падения равен углу отражения.

Роман Берестов этот мой пассаж в Facebook’е прокомментировал:

«Абсолютно согласен со сказанным. Добавлю только, что при Брежневе общество не только стало оглядываться на очевидные сравнительные успехи стран Европы за пределами ареала Варшавского договора, но и утратило перспективы развития, перестало мечтать о работе, квартире, образовании, медицине и безопасности. Все эти дорогостоящие блага стали в позднем СССР сами собой разумеющимися, что стремительно их обесценило. А пёстрый мир ширпотреба, и таинственный мир порока не утратили своей притягательности. В результате у большинства граждан случился в головах перекос, в котором пара джинс стала цениться выше годовой аренды квартиры. 

Общество утратило мечту, перестало крутить педали, закономерно зашаталось, и сошло с исторической дистанции. 

А теперь система устроена проще и жёстче. Никто никого не манит в светлое завтра, а тупо запугивают ужасным. Поэтому передовыми персонажами сейчас стали те, кто уверен, что завтра общество будет отличаться от сегодня только большей степенью цинизма. 

Но и в этом направлении есть предел «развития» инстинктивно ощущаемый большинством граждан как порог гражданской войны. Вот и приходится всем выбирать «худой мир», и «не раскачивать лодку».

По итогу имеем катастрофический дефицит в обществе моральных авторитетов, когда даже циник Дудь видится «рыбой» (хотя он настоящий «рак», во всех смыслах). Ещё немного такой жизни, и появятся массовые движения, замешанные на морали вместо рацио. Общество не хочет умирать, но и меняться боится. Потому что на данный момент денег слишком много в стране. Ждём мирового кризиса, он почистит атмосферу от миазмов потребительства. XXI век будет веком религий. Не знаю, хорошо ли это. Может быть».

Мой коллега из «Экспресс-газеты» Михаил Панюков заметил: «И все же при Брежневе был Золотой век СССР — стабильная, предсказуемая жизнь с постоянным ростом благосостояния, социальными льготами и реальными профсоюзными. Т. е. теми, кто реально защищал права трудящихся. Да, при всех совковых «прелестях» и идиотизмах. И все же… Чем дальше от той эпохи, тем авторитет «нашего дорогого Леонида Ильича» все выше и выше».

Татьяна Еременко согласилась: «Не имеет смысла идеализировать время правления Брежнева. Но, как ни крути, у людей тогда была та самая пресловутая «уверенность в завтрашнем дне», от которой сегодня не осталось камня на камне, пессимизм просто давит всех, представителей абсолютно всех поколений (даже пятилетних малышат в детских садиках уже)».

Брежнев не имел авторитета.

Не имела его и правящая верхушка в целом.

Горбачев, объявивший, что все разрешено, что не запрещено, был последним коммунистическим правителем, кто попытался рулить дискурсом, но сделал это «на пол шишечки». 

Ни гласность, ни перестройка не вылились в стройную программу действия для новых людей в новое время. Инерция сталинских догматов, коим чисто механически следовала КПСС, стала драйвером, который поднял в воздух лайнер, посадочная полоса для коего подготовлена не была (примерно © Ю. Бондарев). Крылатая империя рухнула. Обломки собирает Путин, оседлавший дискурс геополитический, но так и не нашедший (пока?) убедительных «скреп». Дело ведь не в том, что их нет, а в том, что время требует новых формулировок и новых аргументов. И если вождю не удается управлять дискурсом, то и наследия у него не будет.


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

«Дитя погоды»: Климат-контроль


«««