Открытыми глазами Тома Круза

К годовщине премьеры последней ленты великого режиссера наши американские друзья подготовили этот материал. Текст интервью переведен на русский язык & передан в редакцию Издательского Дома “Новый Взгляд” одним из воспитанников Евгения Ю.Додолева, Главным редактором калифорнийского журнала New Outlook International, почетным членом International Press Academy Агасси Топчяном для эксклюзивной публикации на страницах данной газеты.

“Мы с Николь часто говорим об этом по вечерам. Когда нам будет 70, мы будем сидеть на крыльце своего дома и, оглядываясь в прошлое, вспоминать: “Мы играли в фильме Стэнли Кубрика!”

Мы знаем, что впереди еще много работы, но нас это не волнует”.

Эти слова были сказаны Томом Крузом в ноябре 1996 года, буквально через несколько недель после начала съемок фильма Eyes Wide Shut. Тогда он был немного моложе, не имел сегодняшнего опыта, и ему казалось, что через шесть, максимум восемь месяцев работа над фильмом будет завершена. Единственное, что тогда угадал Том о сроке завершения фильма, это месяц – июнь.

Но лишь в июне 1998 года камеры наконец остановились, знаменуя окончание самых продолжительных съемок в истории кино. Но не это стало единственной отличительной особенностью фильма. Eyes Wide Shut оказался самым “загадочным”, вызвавшим самые многочисленные толки и сплетни о снимавшемся в полной тайне фильме. Попасть на его съемочную площадку в Pinewood Studois в Англии было труднее, чем в подвалы разведывательного управления. Что там происходило, приходилось лишь домысливать.

Множество слухов ходило о сюжете, об эксцентричности и сексуальности фильма, его главных героев и исполнителей. Но последний фильм знаменитого Стенли Кубрика ни в коей мере не мог оказаться столь предсказуемым, сколь этого хотела реклама. Он получился странным, меланхолично-мрачным размышлением о ревности, одержимости, страсти и смерти. Полублестящий, полубанальный, он более всего захватывает тогда, когда происходящее на экране, кажется, почти не имеет смысла. Работа режиссера до удивления однообразна и лишена воображения. Фильм являет собой самую невыразительную попытку великого Кубрика из всех, которые мне доводилось видеть.

– Как вы готовитесь к новой роли?

– Я как бы пытаюсь прежде всего приблизиться к ней. К каждому образу, который мне предстоит сыграть, я примеряюсь, решая для себя вопрос, что я могу сделать, чтобы мой герой получился реальным, чтобы роль “заработала”. При этом я стараюсь, как другие актеры, копаться в прошлом, а живу в настоящем. Прошлое затягивает, в нем можно погрязнуть, утонуть. Хочется жить именно той сценой, которую играешь. Вы понимаете, что я имею в виду? Это как мы с вами говорим о чем-то откровенно, но я стараюсь об этом не думать, а делать… Будучи очень честным в данный момент. То же я стараюсь сделать и в кино. Актеру часто приходится изображать высшие проявления человеческих чувств – возбуждение, глубокую скорбь, опьянение (в буквальном смысле). Я начинаю готовить себя к некоторым сценам за несколько дней. Как бы “сею семена” – говорю об этом, думаю… К моменту съемок семена “всходят”, и я уже живу ощущениями своего героя.

– Когда вы только начинали свою карьеру в кино, о вас говорили: “Приятное лицо, где же талант?” С тех пор вы заметно продвинулись.

– Вы имеете в виду талант? А как насчет лица? (Смеется.)

– Я хочу сказать: вы сумели доказать, что являетесь хорошим актером, независимо от того, как выглядите внешне. Внешность вам когда-нибудь мешала добиться успеха?

– Я исполнял такие роли и работал с такими людьми, которые, как мне кажется, не внешность принимали во внимание.

– Вы стали преуспевающим актером. Это подразумевает больше ответственности, силы. Вы с этим справляетесь?

– Это то, чего мне всегда не хватало. Я сам всегда хотел такой ответственности. Поначалу я не знал, что меня ждет, и приходилось многому учиться. Можно было поручить кому-то заниматься моей карьерой, но совершать ошибки и учиться на них самому казалось мне вполне разумным решением. Теперь я знаю точно: если ты не в состоянии делать сам, нужно по меньшей мере найти людей, которым нравится наблюдать, что ты справляешься с поставленными задачами. Людей, уважающих себя и заслуживающих доверия. Таким человеком в моей жизни является мой агент Паула Вагнер. Мы работаем вместе уже 12 лет. Нужно окружать себя людьми, которые радуются, когда ты добиваешься успеха, искренне радуются, а не по долгу службы.

– Я слышала, что в ранней молодости вы проезжали мимо дома, в котором жил Марлон Брандо, и всерьез подумывали о то, чтобы подойти к двери.

– Да, было такое. Мы часто слонялись с Шоном Пенном и Эмилио Эстевезом и около дома Хоффмана. Дастин, когда узнал об этом недавно, сказал мне: “Почему же ты не постучал в дверь?” Ему бы это тогда понравилось. Да и мы были бы в восторге! Но все это было так давно. Мы ездили мимо домов знаменитостей в 2-3 часа ночи и произносили с благоговением: “Здесь живет Брандо! А вон там- – Николсон!” А наши родители говорили: “Ребята, почему вам не найти себе нормальную работу?” (Смеется.)

– Каковы ваши планы на будущее?

– Хочется много сниматься в самых разных фильмах, особенно приключенческих.

– Что составляет основной смысл вашей жизни сегодня?

– Моя жена – Николь Кидман. Мне очень повезло. Личное счастье, хорошие взаимоотношения с партнером – главное в жизни. Нас объединяет множество интересов, мы проводим много времени вместе, обсуждая образы героев и сценарии. Снялись вместе в фильме Рона Ховарда For and Away. Она меня во всем поддерживает – в работе, в общении с друзьями, во всем…

– Какой из собственных поступков вы считаете самым рискованным?

– По-моему, каждый из них был сопряжен с определенным риском. Стать актером, тем самым изменив всю свою жизнь, было для меня большим риском. Женитьба – тоже риск.

– В вашей жизни все происходит по намеченному плану?

– Я думаю, что цели, которые я поставил перед собой, успешно претворяются в жизнь. Помню, после фильма Tops в 1981 году я мечтал научиться всему, что должен знать и уметь актер. Мне всегда хотелось заняться режиссерской работой. Я всегда мечтал сотрудничать с людьми, с которыми мне довелось потом работать на съемочной площадке. Я имею в виду Пола Ньюмана, Джека Николсона, Дастина Хоффмана. Это такое везение для актера! Помню, когда я впервые встретился с Паулой Вагнер, моим агентом, на мне была футболка и вельветовый пиджак, и я сказал ей: “Меня не интересует, сколько мне будут за это платить, но я хочу в конце каждого дня чувствовать удовлетворение тем, чего я сумел достичь за этот день!” И знаете, я вполне удовлетворен своей карьерой.

– Изменилось ли ваше отношение к работе? Думаете ли вы, что за прошедшие годы вы стали лучше как актер, как личность?

– Я не думаю, что положительное во мне за прошедшие 10 лет претерпело большие изменения. Я просто стал другим человеком во многом. Надеюсь, если что и изменилось во мне, то – в сторону улучшения. Жизнь открылась с совершенно другой стороны с приходом в нее Ник и детей, и я думаю, это оказывает только благотворное влияние на мое творчество. Живя этой жизнью, я накапливаю жизненный опыт, который и без усилий с моей стороны обогащает меня как актера.

– Вы взяли на воспитание сына и дочь. Обсуждаете ли вы с женой, что девочки, к примеру, очаровательные создания, а мальчишки – хулиганы? Что вы думаете о воспитании и стараетесь ли развить в детях сугубо мужские или женские черты?

– Мы с женой совершенно отчетливо видим разницу в детях и учимся, общаясь с ними повседневно. У каждого из детей – свои особенности. Но они доставляют столько радости. Моя дочь – очаровательное создание, а сын, как все мальчишки, – крепкий орешек. С этим приходится мириться. Мальчишки тяготеют в мальчишеским забавам, а Белла – она такое размеренное существо, но у нее такой удар бейсбольной битой… Я очень много занимаюсь с ней этим. Я не собираюсь ограничивать ее в занятиях бейсболом, потому что она девочка. Но разница, вы правы, очевидна.

– Каким бы вы хотели видеть в будущем мир, в котором найдут свое место в жизни ваши дети?

– Мирным. Таким, в котором царит взаимопонимание между людьми, лишенными предубеждений. Нам повезло в атмосфере искусства и творчества, мы общаемся с таким множеством разных людей, что это не может не обогащать. Я бы хотел, чтобы они сумели взять от жизни все самое лучшее, впитали в себя хороший жизненный опыт, знакомство с разными культурами.

Мариана Ван Блэриком, Карола Плэтцер.

Mirjana Van Blaricom, Carola Platzer.


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

Снежная нежность
Ну что вам рассказать про “КИНОТАВР”?
Русское МУ-МУ против американского Макдональдса
Жизнеописание негодяев
АФОНАРИЗМЫ
Песни и байки
Киркоров отдыхает


«««