ФЕЛЬЕТОН С НЕКРОЛОГОМ

Я дежурил по фельетону, который назывался “Ряд веселых изменений милого лица”. Заголовок был далеко не оригинальным, но в общем-то отражал суть дела, а ничего лучшего придумать я не мог. Ближе к полуночи мне принесли вырезку из подписной полосы. Я еще раз прочитал текст, все было в порядке, и я собрался домой.

На лестнице меня догнала запыхавшаяся курьерша:

– Вас срочно требует Мануил Григорьевич. Очень сердит.

Заместителя главного редактора, который вел номер, я застал в состоянии крайнего смятения. Он сидел в кресле, обхватив голову руками, и пристально смотрел на стену, где на деревянных панелях светились лампочками все четыре подписанные полосы.

– Что ты наделал! – крикнул он, чуть ли не с кулаками кидаясь мне на встречу. – Посмотри на вторую полосу!

Вторая полоса, к моему удивлению, открывалась некрологом. В траурной рамке чернели слова: “Лев Захарович Мехлис”. Под некрологом фотография: Маленков, Молотов, Каганович, Ворошилов и другие руководители партии и правительства скорбно стоят в почетном карауле у открытого гроба, откуда выглядывает лицо усопшего. А еще ниже, словно подпись под траурным клише, набранный крупным кеглем заголовок фельетона: “Ряд веселых изменений милого лица”.

– Умер уважаемый человек, бывший редактор “Правды”, любимец товарища Сталина (шел 53-й год, заметьте!) мы же выходим с издевательской подписью! Куда ты смотрел? – все больше распалялся зам. редактора.

– Никуда я не смотрел. Я даже не знал, что кто-то умер. Ведь мне носили вырезку из полосы с фельетоном, а какие материалы стоят вокруг, я не видел. А полосы, вот они, висят в вашем кабинете с самого утра.

– Так ты хочешь сказать, что это я прошляпил? (А кто же еще? – подумал я). Ты еще скажешь, что этот дурацкий заголовок сочинил я, а не ты. Тебе-то что? А меня завтра в ЦК, к Маленкову, к Суслову.

Мне стало жаль Мануила Григорьевича, в сущности, доброго человека, я попробовал его утешить:

– Может, обойдется. Рядом с некрологом любой заголовок выглядит несуразно. Поставьте под ним заголовок нашей передовой: “Активно вывозить удобрения на поля” или кинообозрения: “Хороший актер снимается в плохом кино”…

– Не юродствуй! Это на редколлегии объяснишь, почему под некрологом ты придумал такой паршивый заголовок.

Назавтра ни жив ни мертв я пришел на редколлегию. Конечно, чтобы избежать скандала и всяких пересудов, не захотят снимать зам. главного большой газеты. Куда проще прогнать беззащитного фельетониста и доложить наверх, что меры приняты. Еще больше я оробел, когда увидел, что кресло зам. редактора пусто. Наверняка он уже в ЦК, а там Маленков с Сусловым дружно мылят ему шею.

Весь день я не вставал из-за письменного стола, ждал неприятных звонков, вызова на ковер. Телефон молчал. Вечером позвонил Мануил Григорьевич:

– Какие новости? – спросил он почти дружеским тоном, видимо, остыв.

– Новостей нет, – доложил я. – Все тихо.

– Ну и ладненько. Самое главное – пережить первый день. В первый день – гром и молния, во второй – только гром, на третий – ни грома, ни молнии. А дальше всякие накладки воспринимаются, как курьез. У меня поднялось давление, вот лежу.

Через неделю он выздоровел и вышел на работу. Ни о чем он меня не спрашивал, при встрече мы хитро улыбались друг другу, как заговорщики, хранящие тайну, неведомую другим. Все было спокойно.

Аукнулось через полгода. Разбирая текущую почту, я вскрыл очередной конверт. Из него выпала заляпанная жиром газетная страница с тем злополучным фельетоном и некрологом. Тут же была записка:

“Дорогая редакция! Пишет вам солдат Виталий Полуянец. Был я дома в краткосрочном отпуске, а когда возвращался в часть, мать пожарила мне на дорогу курицу. От нечего делать стал читать газету, в которую курица была завернута. И тут обратил внимание на материал о похоронах тов. Мехлиса. А подпись вы дали такую: “Ряд веселых изменений милого лица”. Но какие веселые изменения могут быть на лице покойника? Тут вы что-то недодумали. Рядовой Полуянец”.

Поскольку на нашу оплошность обратили внимание не Маленков и не Суслов, а лишь рядовой Полуянец, то никаких последствий эта история не имела. И я, и зам. главного работали в печати еще долго и благополучно вышли на пенсию, которая по тем временам называлась персональной.

Илья ШАТУНОВСКИЙ,

Главный мемуарист ИД “Новый Взгляд”.


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

ВАРШАВА ГОТОВИТСЯ ВСТРЕТИТЬ МАЙКЛА ДЖЕКСОНА
“ВОЗДУХ БЫЛ СУХОЙ И ЖАРКИЙ И ОЧЕНЬ МНОГО ОБЕЩАЛ”
И О ПАТРИОТИЗМЕ
ЖАРЕНАЯ КУРИЦА ОТ СТИВЕНА СИГАЛА
ПОД ГЛАЗАМИ У НЕГО ФИОЛЕТОВЫЙ ОТЕК
АНДРЕЙ ГУБИН: КАК ТАК, КАК ЖЕ ТАК, ВСЕ, ЧТО БЫЛО, ВСЕ НЕ ТАК, ИЛИ ДУША КАК ЦЕНТР МИРОВОЗЗРЕНИЯ
ВГТРК решила отметить начало нового телевизионного года
СТАНЬТЕ УЧАСТНИКОМ ПРАЗДНИКА ЖИЗНИ!
ДМИТРИЙ МАЛИКОВ ХОЧЕТ ДАТЬ СОЛЬНИК В БОЛЬШОМ
В ТРИ ПОПОЛУДНИ Я ТЕБЕ ПОЗВОНЮ
ДА НЕ УПОДОБИТСЯ ЦЕЛИТЕЛЬ МАРОДЕРУ
ПРАГА ГОТОВИТСЯ ВСТРЕТИТЬ МАЙКЛА ДЖЕКСОНА
ОЛЕГ НЕСТЕРОВ: МНЕ ХОТЕЛОСЬ БЫ СОЗДАТЬ НЕ ПЕСНЮ


««« »»»