ПУБЛИЧНЫЕ ДОМА. РЕТРОСПЕКЦИЯ

1.

Непременным атрибутом большинства культов являлась священная или храмовая проституция. Она традиционно существовала в двух видах: однократная и постоянная. В первом случае речь шла о принесении в жертву божеству целомудрия. Девушка отдавалась фаллосу-символу или жрецу, который считался как бы заместителем бога. Такое действие рассматривалось как искупление за дальнейшую свободу выбора. Подобное мироощущение было очень характерно для того времени: стремясь умилостивить небожителей, люди преподносили им первый сбор от плодов своих и стад. Воплощением этих представлений были мистерии и церемонии, в которых дефлорация рассматривается как священная обязанность. Постоянная проституция есть дальнейший шаг в этом направлении. Храмовые проститутки отдавались без любви всякому желающему и обретали ореол святости. Получаемое ими вознаграждение передавалось в собственность храма.

Геродот подробно описал приемы культовой проституции: “Каждая вавилонянка однажды в жизни должна садиться в святилище Афродиты и отдаваться (за деньги) чужестранцу. Многие женщины, гордясь своим богатством, считают недостойным смешиваться с толпой остальных женщин. Они приезжают в закрытых повозках в сопровождении множества слуг и останавливаются около святилища. Большинство же женщин поступает вот так: в священном участке Афродиты сидит множество женщин с повязками из веревочных жгутов на голове. Одни из них приходят, другие уходят. Прямые проходы разделяют по всем направлениям толпу ожидающих женщин. По этим-то проходам ходят чужеземцы и выбирают себе женщин. Сидящая здесь женщина не может возвратиться домой, пока какой-нибудь чужестранец не бросит ей в подол деньги и не соединится с ней за пределами священного участка. Бросив женщине деньги, он должен сказать: “Призываю тебя на служение богине Милитте!” Милиттой же ассирийцы называют Афродиту. Плата может быть сколь угодно малой. Отказываться брать деньги женщине не дозволено, так как деньги эти священные. Девушка должна идти без отказа за первым человеком, кто бросил ей деньги. После соития, исполнив священный долг богине, она уходит домой, и затем уже ни за какие деньги не овладеешь ею вторично. Красавицы и статные девушки скоро уходят домой, а безобразным приходится долго ждать, пока они смогут выполнить обычай. И действительно, иные должны оставаться в святилище даже по три-четыре года. Подобный этому обычай существует также в некоторых местах на Кипре”.

Храмовая проституция все больше коммерциализировалась, в нее вовлекалось огромное количество людей. Святилища не справлялись с потоком посетителей, женщины отдавались купцам и иностранцам на прилегающих улочках и площадях, аллеях тенистых парков. Они приходили сюда не только вознести жертву богине, но и заработать на жизнь. Страбон свидетельствует, что иногда жрецы даже подбирали партнеров по возрасту, фигуре, общественному положению. В некоторых регионах пошли еще дальше и попросту торговали девственностью. Геродот сообщает: “У назамонов, маленького народа Лидии, новобрачная принадлежит всем гостям и получает от каждого подарок, который тот приносит из дому”. Таким образом постепенно составлялось приданое. Девушки из обеспеченных семей были освобождены от повинности и посылали в храмы рабынь, которые должны были отдаваться вместо них. Посетителей армянских храмов Анатаис ожидали ласки юных служительниц, пылкость которых зависела от вознаграждения. По побережью и на островах, например, на знаменитой Кифере, храмы строили на возвышениях, чтобы из легко можно было увидеть с моря. Молельни и часовенки, украшенные фаллосами и изображениями двуполых богов, встречались повсюду.

2.

Драматург Софокл (ок. 496 – 406 до н.э.), оправдывая собрата по перу Еврипида (по преданию, жизнь Еврипида оборвала толпа разъяренных женщин, отомстивших ему за нападки на прекрасный пол), воскликнул: “Но он мизогин только в своих творениях, в постели же он филогин” (т.е. любитель женщин. – А.С.).

Репутация женщин, рискнувших бросить вызов и переступить сложившиеся традиции, сразу оказывалась запятнанной. Молва записывала их в число отверженных, если только они не вставали на путь служения культам. В любом случае их судьба оказывалась связанной с необходимостью торговать собственным телом, так как иного способа заработать на жизнь большей частью просто не существовало. Армия проституток неуклонно росла. Смирившись с неизбежностью и желая по крайней мере взять ситуацию под контроль, афинский архонт Солон (между 640 и 635 – ок. 559 до н.э.) законодательно дозволил проституцию в государстве. Он выписал за общественный счет азиатских рабынь и поместил их в диктерионы – древнегреческий прообраз публичных домов. Поэт Филемон, проникнутый гражданской благодарностью, восклицал: “О, Солон, ты был истинным благодетелем рода человеческого, так как первый подумал о том, что важно для спасения народа. Да, я говорю это с полным убеждением, когда вижу многочисленную молодежь нашего города, которая под влиянием своего неистового темперамента стала бы предаваться непозволительным излишествам. Вот для чего ты купил женщин и поместил их в такие места, где они имеют все необходимое и доступны всем, кто в них нуждается”.

Популярность этого начинания была столь велика, что вызвала появление частных диктерионов, которые успешно конкурировали с государственными. Проституция считалась торговлей или промыслом, поэтому частные диктерионы облагались налогом, который устанавливали эдилы. Налог был весьма умеренным, а промысел – настолько прибыльным, что все больше кабачков и гостиниц в портовых кварталах вывешивали изображение красного приапа – символ частного диктериона, или, как его еще называли, капайлеи. Режим наибольшего благоприятствования объяснялся тем, что диктерионы считались общественно полезными учреждениями, оберегающими нравственность, средством социальной защиты семьи. Диктерионы охранялись государством и считались неприкосновенными: под их крышей муж не мог быть обвинен в измене, отец не смел искать сыновей, а кредитор – преследовать должника. Один из современников утверждал: “Избавьте общество от публичных женщин и вы увидите, что разврат будет врываться повсюду. Проститутки в государстве то же, что клоака в доме: уничтожьте клоаку и весь ваш дом загрязнится и станет смрадным. Когда зло неискоренимо, надо стараться ограничить его и уменьшить дурные последствия”. Ему вторит знаменитый оратор Демосфен (ок. 384 – 322 до н.э.): “Благодаря Солону у нас есть куртизанки для наслаждений, наложницы, которые заботятся о нас, супруги, которые рожают детей и верно хранят строй наших домов”.

В отличие от демократических Афин тоталитарная Спарта шла своим путем. Здесь все женщины признавались общественным достоянием и индивидуальные ценности отрицались. Легендарный Ликург (IX – VIII вв. до н.э.) прежде всего заботился об атлетической и военной подготовке граждан, воспитании мужественных, самоотверженных солдат. Женщины Спарты, безразлично, добродетельные или не очень, имели в государстве весьма малое влияние: закаленные воины не поддавались их чарам и искали славы лишь на поле битвы. В этой связи в Спарте появился особый вид отношений, которые можно было бы назвать “патриотической проституцией”: если отечество оказывалось в опасности, жены допускались к супружескому ложу оставшихся в наличии мужчин, чтобы восполнить потери.

Немалую конкуренцию профессиональным диктериадам составляли замужние женщины, втайне подрабатывающие своими ласками. Несмотря на то, что афинский правитель Драконт в 621 г. до н.э. ужесточил ответственность за прелюбодеяния, число любительниц легкой наживы все увеличивалось. Особенно много их было в Коринфе. В этом городе, расположенном на пересечении торговых путей, почти каждый так или иначе имел отношение к доходному промыслу. Искусство, с которым бесстыдные коринфянки обирали купцов и мореплавателей, стало просто легендарным, а само название города приобрело нарицательный смысл чувственного обольщения. Несмотря на запреты, немалая часть клиентуры предпочитала диктериадам почтенных матрон. Однако риск был велик. Пойманные на месте любовники подлежали смерти или телесному наказанию (по желанию обманутого мужа). Иногда наказание было весьма оригинальным: похотливому клиенту загоняли в задний проход черную редьку. В других случаях пылкий любовник выплачивал компенсацию, избегая огласки и скандала. Пользуясь этим, предприимчивые и лишенные предрассудков супруги устраивали неосторожным чужестранцам настоящие провокации и сознательно заманивали их в ловушку.

Вся огромная проституированная среда Древней Греции имела четкую иерархию, значительно различалась по формам деятельности, своему материальному положению, степени включенности в общественную жизнь. Обитательницы диктерионов, пожалуй, не были еще самыми угнетенными и обиженными. Все-таки они имели крышу над головой, не заботились о пропитании, получали подарки от посетителей. По дошедшим отрывкам сочинений древних авторов можно составить некоторое представление о быте диктерионов. Они были открыты и днем, и ночью, за окнами мелькали тени полуобнаженных женщин, у дверей сидела старая карга, которая продавала благовония и получала деньги. Расценки вывешивались для всеобщего обозрения снаружи, они зависели от качества “товара” и услуг. Плата могла достигать одного статера золотом (первая монета из золота весом 8,4 г.) – суммы довольно крупной.

Значительно хуже приходилось так называемым свободным диктериадам, которые не хотели или не могли жить в публичных домах. Большинство из них также были приезжими из Азии и Египта, но встречались и вольноотпущенницы, и даже греческие гражданки из неимущих слоев. Каждая устраивалась на свой страх и риск, и почти все влачили жалкое существование. Если позволяли обстоятельства, они снимали комнату в гостинице или кабачке, расположенном за чертой города. До захода солнца им запрещалось появляться на городских улицах, поэтому те, кто не имел постоянного пристанища, прятались днем на задворках и кладбищах между могил. Свободные диктериады обязаны были носить особый костюм: пеструю тунику и белокурый парик. Свою привлекательность они поддерживали тем, что густо румянились, обесцвечивали волосы шафраном, старались замаскировать морщинки рыбным клеем. В таком виде, взяв в руку миртовую ветку, диктериады с наступлением темноты заполняли улицы и площади. Особенной популярностью у проституток пользовался живописный афинский квартал Керамика, где, между прочим, находилась знаменитая философская школа Платона “Академия”. Здесь они старались подцепить случайного прохожего, привлечь его внимание вызывающей позой. Здесь же, не стесняясь, обсуждали цену и устраивались с клиентами под сенью античных портиков. Девицам приходилось иметь дело с отъявленными подонками, их нещадно эксплуатировали сводники и сутенеры. Растратив молодость и здоровье, несчастные опускались все ниже, среди них было немало готовых отдаться за кусок рыбы или стакан вина. Истасканные, потерявшие человеческий облик диктериады превратились в настоящую язву афинского государства.

3.

Как это уже случалось в истории прежде, культовые формы проституции постепенно вырождались в заурядную торговлю телом. К моменту основания Рима (ок. 754/753 до н.э.) проститутки, которых называли “Lupa” – “волчица”, в огромных количествах распространились по берегам Тибра. Некоторые из них жили в домах терпимости (лупанариях), другие занимались этим ремеслом в виде отхожего промысла. К услугам простонародья были целые кварталы удовольствий на улице Субура, у Целийского моста рядом с казармами, вокруг цирков, где проводились бои гладиаторов. Дешевые лупанарии обычно представляли собой темные клетушки с выходами на разные улицы. Скудная меблировка ограничивалась тростниковой циновкой или видавшей виды кроватью, подслеповатой лампой и кучей тряпья. Опознавательный знак в виде фаллоса или красный фонарь и днем и ночью привлекал внимание прохожих. На дверях вывешивался список имеющихся в наличии девиц и прейскурант цен. Более дорогие публичные дома располагались в центре, недалеко от храма Мира. В них имелись внутренние дворики, бассейны, мозаичные панно с изображением эротических сцен. Кроме того, существовало множество кабачков, гостиниц, бань, кладбищенских сторожек, где вовсю торговали живым товаром. Знаменитые римские бани (термы) одновременно могли вместить до тысячи человек. Вход в те из них, которые предназначались для плебса, стоил очень дешево. Купались в этих термах все вместе: мужчины, женщины, дети…

Проституткам полагалось носить пеструю короткую тунику в разрезом спереди и сандалии, тогда как матроны обувались в полусапожки. Проституткам также запрещалось носить белые ленты, которыми поддерживали прическу добропорядочные женщины. Впрочем, грань, отделяющая профессионалок от любительниц, часто была весьма условной. Состав проституток постоянно обновлялся и увеличивался за счет соблазнившихся выгодой свободных гражданок. Среди них было немало даже замужних женщин, которые прибегали в этих случаях к уловкам профессионалок: надевали белокурый парик, яркие одежды, вызывающе раскрашивали лицо и т.д. Подражая восточным танцовщицам, они облекались в прозрачные шелка и принимали тот позорный вид, который так привлекал Сенеку: “За большие деньги мы выписываем эту материю из отдаленных стран, и все это лишь для того, чтобы нашим женам нечего было скрывать от своих любовников”.

Случалось, что матери продавали в лупанарии собственных дочерей, поскольку невинность всегда и везде котировалась высоко. Если старая, потрепанная “волчица” шла за несколько медных ассов, то девственницу продавали за большой выкуп, как невесту, обставляя сделку пышной, почти свадебной церемонией. Нередко опытные сводни обманывали при этом простаков, подсовывая им мнимых или сфабрикованных девственниц.

Продажные женщины были непременными участницами военных походов. Валерий Максим сообщает, что молодой Сципион, командовавший африканской армией во время третьей Пунической войны (149 – 146 до н.э.), изгнал из лагеря две тысячи проституток.

Распутницы более высокого ранга (боне меретрис) были законодательницами мод, привлекали в себе всеобщее внимание, разоряли стариков и сбивали с пути истинного молодых. Некоторые находились на содержании, другие стремились к этому, добиваясь успеха любой ценой. По вечерам их можно было встретить в центре города в вызывающих нарядах, развалившихся в носилках, которые несли экзотического вида негры. Куртизанки играли веерами и смотрелись в металлические зеркала, поправляя золотые диадемы на париках. Они отлично умели передавать свои намерения мужчинам жестами и мимикой, не прибегая к помощи слов. Надо отметить, что среди римских куртизанок никогда не было равных греческим гетерам, блестяще сочетавшим красоту и интеллект. Старательно и без особого успеха Рим стремился подражать более высоким образцам. Здесь также имелись певички и танцовщицы, наподобие авлетрид, которые услаждали богачей на пирах. Среди таких артисток предпочтение отдавалось иностранкам, в частности испанкам их Кадиса. Марциал и Ювенал свидетельствуют, что их искусство встречало горячее одобрение. На долю некоторых исполнительниц выпала честь быть любимыми великими поэтами и художниками, у их ложа частыми гостями бывали трибуны, полководцы и другие выдающиеся мужи.

4.

Вокруг доходного любовного промысла кормилось множество темных личностей: сводники, сутенеры, знахари, цирюльники, банщики, продавцы различных снадобий и втираний для возбуждения чувственности. Петроний в “Сатириконе” описывает процедуру, восстанавливающую утраченные силы: “Выносит Инофея кожаный фалл и, намазав его маслом, с мелким перцем и протертым крапивным семенем, потихоньку вводит мне его сзади… Этой жидкостью жесточайшая из старух вспрыскивала исподволь мои чресла… Сок кресса перемешивает она с полынью и, опрыскав мое лоно, берет пук свежей крапивы и неспешной рукой принимается стегать меня ниже пупка”. Римляне употребляли огромное количество духов, поэтому ремесло цирюльников не выходило из моды. Перед застольем или любовным свиданием римляне омывались ароматной водой, натирали тела благовониями, окуривали помещения фимиамом, пол усыпали лепестками нарда и роз. Одежда и волосы умащивались эссенциями, постели пересыпались кристаллическими порошками, в пищу щедро добавлялись пряные приправы. Вследствие этого нервная система постоянно находилась в состоянии искусственного возбуждения.

Экзальтированная чувственность патрициев, рабовладельцев, деклассированного плебса катастрофическим образом влияла на общественную нравственность. Коррупция парализовала закон, погоня за легкой наживой и удовольствиями подрывала моральные устои общества. Положение женщины в Риме вообще было более свободным, чем у греков. В предисловии к “Биографиям” Корнелий Непот обращает внимание на такое различие: “Какой римлянин стыдится повести свою жену на званый обед, или какая хозяйка не живет в передней части дома и держится вдали от общения с людьми?” Хотя главной целью брака по-прежнему остается рождение детей, явно выраженный патриархат греков уступил место значительно большей терпимости. Распространенной формой семейно-брачных отношений стал конкубинат, т.е. фактическое сожительство мужчины и женщины, не связанных узами брака. Божественный Август законодательно признал внебрачные связи, что объективно означало разрыв с античной половой моралью. Но на практике это создало предпосылки еще более глубокого морального разложения. Рамки условностей постепенно стирались, непреодолимого барьера между добропорядочной и проституированной средой уже не существовало. Проституция разрушала семью. Куртизанки привлекали к себе отцов семейств, и законным женам приходилось вступать с ними в соперничество. Матроны мечтали о том, чтобы иметь такие же носилки, таких же красавцев-рабов и пользоваться таким же вниманием, как и проститутки. Они следовали их модам, подражали экстравагантным выходкам, обзаводились любовниками из среды шутов и гладиаторов. Вся римская сатира, от Квинта Энния до Апулея, полна обличений нравов эпохи, превыше всего поклонявшейся собственной плоти.

Респектабельные иностранцы считали публичные дома достопримечательностями, которые следует посетить в первую очередь. Международной известностью пользовались парижский дом госпожи Гурден, прозванной “маленькой контессой”; дом “Доброй мамаши”; отель Монтиньи. В Берлине славилось заведение госпожи Шуниц, в Лондоне – дом миссис Пендеркваст, монастырь Шарлотты Гейс и др. М.Райан в книге о проституции в Англии пишет: “В витринах скандально знаменитого заведения госпожи Обри голые девицы зазывают гостей, принимая самые неприличные позы. То же самое происходит и в других лондонских домах терпимости. Существует постановление, которое запрещает такие демонстрации и требует занавешивать окна занавесками, но оно обыкновенно не выполняется”. В более солидных заведениях открытых безобразий старались избегать: непосвященный гость даже не сразу понимал, где находится. Обитательницы разыгрывали дам из общества, в буфете подавались превосходные напитки, интерьеры обставлялись дорогой мебелью. Требовательный клиент мог получить развлечение на любой вкус: женщины всех оттенков кожи, девочки-подростки, “комнаты пыток” для возбуждения чувственности и т.д. Один из самых роскошных, по мнению современников, домов терпимости – “Фонтан” в Амстердаме имел ресторан, где прислуживали полуголые подавальщицы, танцзал, кабинеты, кафе на крыше и шикарную бильярдную.

Там, где дело было поставлено на широкую ногу, средств не жалели. Э.Фукс приводит текст приглашения, направленного постоянным посетителям: “Миссис Гейс уведомляет лорда… что завтра ровно в семь вечера двенадцать прекрасных нимф, нетронутых девственниц, исполняют один из тех знаменитых праздников любв


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

ЧЕЛОВЕК АВГУСТА
“СВЕТОЧ”: 125 ЛЕТ СПУСТЯ
НОВОЕ НАЗНАЧЕНИЕ
“ГРАН-ПРИ” ЖУРНАЛА “ЗА РУЛЕМ” КАК ТРАДИЦИЯ МОСКОВСКОГО АВТОСАЛОНА
КТО ВЕРНЕТ НАРОДУ ЕГО ДОБРО?
МУЗЫКА ПОЧТОЙ – УЖЕ СЕГОДНЯ!
ТАЙНА АМЕРИКАНСКИХ ИНДЕЙЦЕВ РАЗГАДАНА
РОССИЯ И КУЛЬТУРА
ВЛАДИМИР ХОТИНЕНКО – “ЧЕРНОМОРСКИЙ” АБСУРДИСТ
ГАЛАНИН И МОРГУЛИС


««« »»»