АПОЛОГИЯ ГЕРОЯ

Фауст ПАТРОНОВ

“Среднего роста, пропорционально сложенный широкоплечий блондин с правильными чертами волевого лица. В ладно сидящем мундире с железным крестом на груди и нашивками за ранение.

Волк-оборотень из Украинских лесов, обер-лейтенант Пауль Вильгельм Зальберт. Ангел Смерти с надежным “Вальтером” в твердой руке, легкой тенью скользящий по улицам оккупированного Ровно, оставляя за собой дымящийся кровью врага, унавоженный трупами след. Николай Иванович Кузнецов, крестьянский сын из глухого уральского угла, сельца Зыряновка. Темно начало пути. Глухо и невнятно повествуют советские источники о середняцкой семье, семилетней школе, Талицком лесном техникуме.

Лощеный офицер вермахта, знаток прусских военных традиций, хладнокровный стрелок. Очаровательный убийца, остроумный собеседник – ему штурмбанфюрер СС Ульрих фон Ортель доверял секреты Третьего рейха.

Покушение на “большую тройку” Сталин, Черчилль, Рузвельт в Тегеране, оружие возмездия, пресловутые ФАУ-2…

Две ипостаси. Между ними? Версии.

Беглый раскулаченный, блатные малины 30-х, револьвер системы “наган” (еще с гражданской) налеты, “уголовка чисто метет”… Н.И.Кузнецова вменяется: “Хранение оружия, беспаспортное проживание…” Было и не было? В 35-м Николай Кузнецов агент НКВД, особые поручения. Первое достоверное: переводчик у немецких спецов на Уралмаше. Оттуда блестящее владение немецким. Заочный индустриальный институт. И вновь пробел.

42-й. “Николай Глачев прибывает в распоряжение опергруппы “Победители” под руководством крутого капитана ГБ Медведева. Отныне и до конца два года “бегущий по лезвию бритвы”. Опасной бритвы, очень, очень опасной: “Стокгольм. По сообщению газеты “Афтенбладет”, на улице Львова среди бела дня неизвестным, одетым в немецкую военную форму были убиты вице-губернатор Галиции доктор Бауэр и высокопоставленный чиновник Шнайдер. Убийца не задержан, 15 февраля 1942 года”.

Черный “опель” медленно плывет по узким улочкам Ровно, за рулем водитель-ас Николай Струтинский. Впереди бесформенные фигуры в кожаных дождевиках. Каски, автоматы “МР 40” свободно болтаются на бычьих шеях, тусклые полумесяцы жестяных блях военной жандармерии. Хальт! Поднятая рука затянута кожей. Легко соскочив с подножки, безошибочным чутьем определив степень риска, капитан Зильберт выхватывает гестаповский жетон: “Что за бесконечные проверки, майор”, – раздраженный вопрос адресован жандармскому майору Загипнотизированный принадлежностью задержанных к всемогущей тайной полиции майор заторможенно мямлит о террористах, неком лейтенанте. Подобострастно косясь на капитана Зильберта. Путь свободен. По улице серой личностью спешит заместитель гауляйтера Украины Коха “правительственный президент” Даргель. В руках портфель, слева семенит спутник. Навстречу из-за угла быстрым шагом приближается армейский офицер. Правая рука в кармане шинели. Оживленно переговариваясь, двое почти налетают на заступившего дорогу “капитана” вермахта. Секундное замешательство, попытка разминуться на нешироком тротуаре. Резкий вопрос ударом бича: “Вы Даргель?

– Да, а в чем, собственно…

Вместо ответа – три пули из “вальтера” в грудь, две в свидетеля. Портфель у Кузнецова, секунды, хлопает дверь “опеля”. Машина срывается с места. “Ты уверен, Николай, это Даргель?” – Струтинский не отрывает взгляд от несущегося под колеса асфальта загородного шоссе. “Да, я спросил, прежде чем стрелять”.

– …Николай с заднего сиденья. 20 сентября 43 года тем же макаром Кузнецов на глазах у обалдевших обывателей, “завалил” в той же манере выстрелами в упор имперского советника Геля и его адъютанта Винтера. 16 ноября в здание суда на Школьной улице Зильберт прямо на лестнице убивает Альфреда Функа, президента верховного немецкого суда, обер-фюрера СА”. Кровавый путь истребителя. Голубые беспощадные глаза над жестоким ртом. Таким запечатлела его облик уходящая история. По закону симметрии покрыта мраком тайны смерть героя. Скоротечная схватка с шакалами Украинского народа т.н. УПА (Украинской повстанческой армии) в забытом Богом местечке под Львовом. Быстрая смерть в 33 от пули врага. Карма самурая. Нет старческих слюнявых мемуаров, нет сиделок и геморроидальных шишек. Есть имя – Николай Кузнецов. Истинное бытие подлинной реальности.

Ты, б…, играющий в пиф-паф с компьютерными монстрами, клеящий на стенку сортира “надувного” терминатора Шварценеггера, пугливо стремающийся (?) по оккупированным кавказскими цунаферами помойкам Москвы-тауэна*, вспомни героя Советского Союза Николая Ивановича Кузнецова. Может, и ты однажды с “вальтером” в кармане шинели… А гауляйтер, он и в Африке гауляйтер.

(*Тауэн – место друидических человеческих жертвоприношений.)


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

ОДНАЖДЫ… И НЕТ ЭТОМУ КОНЦА
Смачно помер
СЛУЖИЛ ЛИ РЕРИХ В ОГПУ?
ВАЛЕРИЙ ЛЕОНТЬЕВ ЕДЕТ НА ВОСТОК, БЛИЖНИЙ И ДАЛЬНИЙ
ТЕРРОРИЗМ В РОССИИ НЕИЗБЕЖЕН
“…НЕ ЖИТЬ ТАК БЫСТРО, УМЕРЕТЬ МОЛОДЫМ – ЭТО СТАРЫЙ КЛИЧ, НО Я ХОЧУ БЫТЬ ЖИВЫМ”
“МУЗОБОЗ” В “РОССИИ” И В ЭФИРЕ
ПОСЛЕДНИЙ ВАГОН НА СЕВЕР


««« »»»