Почему Буш не Путин

1.

Вернувшись из Штатов, я должен спешно разрушить два наиболее живучих штампа отечественного массового сознания. Первый: Америка резко поглупела, она теперь совершенно не та, что вчера, жить в ней нельзя, и Майкл Мур абсолютно прав, задаваясь вопросом “Где моя страна?”. Второй: мы переживаем сходный этап, Джордж Буш чрезвычайно похож на Владимира Путина, техасский рейнджер узнал в гебисте брата по крови, они сговорились прикрыть свободы на Западе и Востоке под предлогом борьбы с мировым терроризмом и при одобрении военных элит etc.

Первое: Америка действительно не та, что вчера, она гораздо лучше и тем наглядно демонстрирует, как должна хорошая, правильная страна отвечать на внешние и внутренние вызовы. Никогда я не видел Америку такой бурлящей, кипящей, интеллектуально активной; никогда она не обсуждала так яростно свое будущее и не переоценивала прошлое; судя по литературе (лично я этот период, увы, не застал), такой живой и умной она была только в канун Гражданской войны, когда раскололась столь же отчетливо.

Тут, пардон, надо сделать лирическое отступление. Есть определенная категория граждан, которой не нравится все, что пишут об Америке другие. Эти граждане тут же кидаются опровергать любое впечатление, объявляя его поверхностным туристическим заблуждением. Я говорю, как вы понимаете, о русских эмигрантах. Доблестная эта публика – в своем праве: я тоже, вероятно, обозлился бы на русского эмигранта, который заехал в современную Россию на три недели и нашел ее стабильной, бодрой, на улицах вон гораздо больше радостных лиц… и все-таки диктатуры, о которой столько крику, так и нет – вот я написал письмо в “Газету.Ру”, о том, что надо уделять больше внимания образованию и сельскому хозяйству, и ничего мне за это не было… “Здесь жить надо!” – закричим мы на разные голоса, когда гость примется давать нам советы. Я в Америке не жил в собственном смысле слова: не платил налогов, которые здорово выросли, не искал работу, не занимался образованием своих детей (оно не дешевеет, сами понимаете), так что могу оценить лишь чисто внешнюю сторону бушевского правления – а именно могучий интеллектуальный толчок, который дал Америке этот президент; даже пинок, если хотите. Я вовсе не претендую поэтому на обладание конечной истиной о современном состоянии Америки – я просто прошу не отрицать и моего права высказаться о ней. Как говорят у нас тут в России, если вы еще не забыли, – со стороны виднее. Может, нам тоже видны только свинцовые мерзости путинщины, а бодрый американец увидит далеко идущие, ослепительные последствия этого свинца. Тех же русских эмигрантов, которые свято верят в свое монопольное право судить об американской (израильской, японской) жизни, потому что они мучительно адаптировались, кровь проливали, перебивались с тостов на пепси, а вот теперь гордо демонстрируют гостям почти выкупленный домик и не говорящую по-русски дочь, – я прошу этот текст вообще не читать, чтобы избежать разлития желчи. Будем считать, что они уже высказали мне в лицо все, что обо мне думают. Честное слово, меня действительно очень мало трогает мнение самовлюбленных пошляков; иначе, сами понимаете, я бы давно уже завязал с моим травматичным бизнесом.

Так вот, Америка колоссально поумнела. Я всегда ее любил и никогда не верил в разговоры о ее розовой, резиновой, целлулоидной глупости: там всегда была отличная литература и очень серьезное кино. Но сейчас с нации действительно слетела шелуха самодовольства. Нация думает и пытается разобраться в себе, а это всегда продуктивно. С бешеной скоростью плодятся книги трех сортов: первые – в духе упомянутого Мура, о потерянной стране и о том, как президент губит Америку. Последний подарок от самого Мура – толстая книга “Поверят ли они нам опять?”: полное впечатление, что Анна Политковская и Светлана Алексиевич вместе обработали солдатские мемуары и письма об Ираке и издали с соответствующим комментарием. На обложке у Мура серьезное, скорбное лицо. Надо сказать, ему это не идет. Не знаю, поверят ли ему опять. Вторая группа изданий – труды американских Максимов Соколовых о том, как демократы разоряют все, к чему прикасаются, и ведут страну к пропасти. Любопытно, что написаны эти книги в массе своей гораздо лучше первых – очень истеричных; но и гораздо скучнее. Президент Буш – идеальный объект насмешек, “бушизмы” даже отбирать не надо – он ими сыплет ежедневно; лучшей из антибушевских книг – самой умной, серьезной и смешной – показалась мне “Библия выживания при Буше”, книга обширного авторского коллектива о том, как пережить второй срок этого президентства. Тут есть абсолютно серьезные советы о том, как лучше вложить деньги, исходя из деструктивных тенденций бушеномики (доллар будет падать и дальше, так что спешите тратить деньги сейчас, и лучше всего на путешествия – уезжайте из страны как можно скорее; что ж, совет дельный). Есть и советы психолога, и даже рекомендации, какую музыку слушать. Не понимаю, почему бы нам не издать такую же книгу. Вы мне, естественно, скажете про цензуру – а я вам скажу: а вы попробуйте. Но не попробуете же! Потому что для написания такой книги – смешной, умной и трезвой – нужно быть не просто оппозиционером, вызубрившим наизусть несколько пошлостей про гебистскую клику. Надо думать, надо немножко страну любить и население ее не считать за стадо – тогда, как показывает практика, все получается. Но до аналогий мы еще дойдем.

Есть и третий блок литературы, который автору этих строк был бы наиболее близок, если бы дело происходило в России. Это не столь многочисленные, но очень доказательные книги о том, как консерваторы и демократы по очереди толкают страну к пропасти. (Всем бы такую пропасть!) Это книги о том, как надоели ложные оппозиции и как отвратительны обе крайности. Содержатся в них и намеки на изменения политической системы Америки – в частности, на возможную трехпартийность; все это довольно занятно как интеллектуальная спекуляция, вряд ли осуществимо как сценарий, но в любом случае увлекательно.

Разница между Россией и Америкой – точнее, одна из разниц, ибо их достаточно, – состоит в том, что в Америке две интеллектуальных и политических партии спорят о том, какая из них лучше. А в России каждая старается быть хуже – и тем победить. Этот вечный местный принцип отрицательной селекции на первый взгляд необъясним: почти наверняка любой ваш начальник глупее и грубее вас, и чтобы самому пройти в начальники, обойдя Сидорова, – вам надо всего лишь быть подхалимажнее Сидорова в отношении начальства и грубее в отношении нижних чинов. Почему в России командир почти всегда хуже солдата, редактор отдела в девяноста случаях из ста глупее большинства корреспондентов, а ректор университета знает меньше лаборанта – вопрос не из простых; само начальство уже придумало универсальный ответ: здесь надо уметь прежде всего организовывать процесс, обладать навыками надсмотрщика… и тут начинает кое-что брезжить. Принцип отрицательной селекции – и только трусость мешает нам сформулировать этот социологический закон – всегда присущ захваченным странам, где власть – и государство – безнадежно отчуждены от населения. Начальником тут может быть только тот, кто обладает навыками опричника и крепкого хозяйственника в одном флаконе. Поэтому наиболее избираем худший кандидат, наиболее популярен гнуснейший парламентарий и наилучшие шансы победить имеет та оппозиция, у которой меньше совести. Вот почему на такой вызов, как победа Буша на вторых его выборах, страна ответила интеллектуальным взрывом – а у нас на такой вызов, как путинское правление, отвечает полуобморочным сном и политическими дискуссиями на уровне “Ты еврей” – “А ты толстый”. Да, собственно, о чужой стране только так и можно спорить – ибо дискуссия, в сущности, бессмысленна. С победой Буша Америка не перестала быть Родиной даже для безнадежных его оппонентов. Ненавидя бушистов – которые все как один являются противниками абортов, обладают красными шеями и верят в Бога, – американский профессор не возненавидит Америку. Страна стоит на основаниях столь прочных, что ее не расшатает ничье президентство. Одним из этих оснований является такой, например, малозначительный факт, что полицейский не берет взяток и не бьет невиновного. Этого вполне достаточно, чтобы не сомневаться в благополучном будущем Америки. Она отрегулирует себя, как регулировала и прежде. И Буш в этом смысле – такое же средство саморегуляции.

Именно с президентством Буша связан новый расцвет американской прозы – восхитительные романы выходят десятками. Авторы в диапазоне от Дэниэла Уоллеса (“Крупная рыба”) до Корагессана Бойла (только что вышедший “Ближний круг”), от Паланика (новый роман “Дневник”) до Синтии Тейер (лучшим американским романом года я назвал бы ее А Brief Lunacy, Шишков, прости) пишут о том, что их волнует в действительности, а не о том, что нужно для приглашения с лекциями в западный университет. Причина, вероятно, в том, что почти все они и так уже работают в западных университетах. Сотни увлекательных книг об исламе, pro и contra; десятки фундаментальных биографий отцов нации – в поисках старых ответов на новые, а в действительности вечные вопросы; о том, какое славное кино стали снимать в Штатах в последние лет семь, нечего и напоминать – и “Девушка на миллион долларов”, и Sideways, и Lost in Translation, и всероссийски любимое “Вечное сияние чистого разума”, и ныне выходящий “Звонок-2″, да хоть бы и очень неприятные лично мне, но чрезвычайно значимые и спорные “Страсти Христовы” говорят сами за себя. Давно так не было. Когда нации, прочной, надежной и сознающей себя, нужен интеллектуальный спурт – она выбирает (идиота, зачеркнуто самоцензурой, дурака, зачеркнуто самоцензурой, человека из интеллектуального большинства, вот так нормально).

И в этом принципиальное различие между текущими моментами.

2.

Президент Буш – действительно очень неумный человек.

Он неумен грандиозно, титанически, в этом есть даже что-то величественное. Он вообще очень масштабное явление, президент Буш. Вот почему все параллели между ним и Путиным неуместны. Путин – абсолютная и законченная посредственность, Акакий Акакиевич, а никакой не Иосиф Виссарионович. И власть у него куцая, как шинелишка. Только нет в нем акакиевской любви к буквам и способности кротко вопрошать “За что вы меня обижаете?”. Он умеет лишь повторять “Кто нас обидит, тот дня не проживет”, но получается почти так же жалобно, как у Акакия. Российский мелкий чиновник назывался экзекутором – звучит грозно, но это не “палач”, а всего лишь “исполнитель”. Путин – хороший исполнитель, но и Рихтер бессилен, когда нечего исполнять. А он, прямо скажем, не Рихтер.

Я призываю сразу же отказаться от любого этического момента в рассмотрении истории – в частности истории новейшей; эта мысль до сих пор кажется иным настолько революционной, что, скажем, “Доктор Живаго“, весь на ней построенный, кажется многим очень плохим и надменным романом. Но никакой надменности тут нет – человек, заботящийся о сохранении лица, о душе и совести, в самом деле должен из истории устраниться, вариантов у него нет. История, по Пастернаку, – это лес, мы застаем его зимним или весенним, но влиять на его превращения не можем. Надо стихи писать и любимую спасать, вот и все. И если в самом деле рассматривать историю вне каких-либо моральных модальностей, безоценочно, с учетом масштаба и ничего более, – приходится признать, что Джордж Буш-младший действительно велик. И прав один из лучших наших филологов, работающий в Штатах: вполне может быть, сказал он как-то в частной беседе, что при всех своих эскападах и бешеной массовой непопулярности именно Буш-Jr ретроспективно будет восприниматься в ряду великих президентов. Судят ведь по масштабу последствий, а последствия у Буша грандиозные.

В этом человеке чрезмерно все. Мало кто поспорит с тем, что он глуп и неадекватен, но никто не станет спорить с тем, что он личность. Цитаты из него, коими наполнены антибушевские книги, заставляют вспоминать не о Путине, конечно, – из него и цитатника не надергаешь, он изъясняется фразочками из фильмов времен застоя, – а скорее о батьке всех белорусов. “Есть человек, который должен обнимать всех вдов и сирот. Я знаю, что это такое. Ведь я обнимаю их постоянно” – это уже почище, чем “перетрахивать”. А отлить такую чеканную формулу, как Our faith is our prosperity?! А сделать классическое уже заявление: “Наши враги умны и изобретательны. Мы тоже. Они только и думают, как бы погубить нашу страну. И мы тоже!” Да какой Путин, какой Сергей Иванов отольет такую пулю?! Нет, братцы, это своего рода талант, тут надобен масштаб не чиновничий, убеждения не чекистские! Так может действовать и говорить человек, который в самом деле убежден в своей божественной миссии. Он действительно думает, что молодые американцы рвутся ему подражать; что Господь следит за каждым его шагом; что его задача – оставить мир после восьми лет своего президентства более безопасным, чем он был в предыдущие двадцать лет, а для этого надо покорить Иран, Кубу и Северную Корею; и, чего доброго, он сделает это. Во всяком случае, о сроках военной операции против Ирана в Америке спорят открытым текстом, одни говорят, что войск не хватит, другие – что наглости, но когда надо, хватает и войск, и наглости. Иран подливает масла – добро пожаловать, мы вам покажем, тут вам не Багдад, хотя и в Багдаде, как видим, вы увязли по самое не могу… Буш, знамо, всего этого видеть не желает: он убежден в своей полководческой неотразимости. (Один славный американский профессор лет тридцати пяти так и сказал: “Буш – это Саддам Хусейн, пока еще стиснутый рамками демократии”; и примерно половина Америки думает так, как он.)

И здесь становится понятно главное: в конечном итоге Буш для Америки благотворен. Почему нация проголосовала за него? – вопрос, на который очень не любят отвечать американские леваки. Потому что придется ответить: она его заслужила. Она нуждалась в могучей постклинтоновской интеллектуальной встряске – и получила ее. Ей надо хотя бы для себя (а если получится – то и для человечества) ответить на главные вопросы нового века: до какой степени приемлемо превентивное насилие? Возможно ли избежать столкновения христианской цивилизации с радикальным исламом? Могут ли демократические ценности уцелеть в экстремальные эпохи? И так далее, и на все эти вопросы сейчас даются недвусмысленные ответы, и Буш – прежде всего благодаря действительно титаническому масштабу своей личности, своей решимости, одержимости, тупости – ускоряет развитие страны, а не тормозит его. В этом его главное отличие от Путина, который, кажется, действительно убежден, что если запретить говорить и думать о главном – ничего страшного не произойдет. В этом смысле Путин похож на ежа, который, если свернется и зажмурится, думает, что его не видно. Впрочем, еж никому еще об этом не рассказывал, так что, может, у них с Путиным разные взгляды на проблемы безопасности.

Как ни относись к Борису Ельцину – а я неоднократно уже говорил и писал о том, что в стране с предопределенным циклическим развитием любые разговоры о роли личности в истории неуместны, – он был для России благотворен как минимум в одном отношении: он отвечал на вызовы, а иногда и ускорял, приманивал их. Тактика “преждевременных родов” была для него нормальной: если катастрофы и происходили, то они происходили быстро. Обо всем этом сразу после его отставки я попытался написать в огоньковской статье “Вслед” – не знаю, насколько внятно получилось. Есть римский девиз: “Что делаешь, делай скорее”. Ельцин в силу самого своего масштаба притягивал молнии. Травматичные периоды истории лучше пробегать, а не проползать. Буш чувствовал – у интеллектуального большинства интуиция вообще лучше развита, – что стране предстоят не самые простые времена; он сделал все, чтобы их приблизить. Иракская война с точки зрения прагматической была не нужна вообще низачем: ядерного оружия у Хусейна не было, а что касается угнетения народа, то еще неизвестно, что лучше – Хусейн или пытки американских освободителей; но в смысле большой истории, с точки зрения ее ритмов, – эта война была неизбежна. Неизбежно было и глобальное столкновение Америки с Востоком. Буш не стал выжидать – он начал первым. Страна заплатила за это чрезвычайно дорого. Но та же история показывает, что оттянутые расплаты всегда бывают более травматичны, да и тот Фредди, который бьет первым, получает серьезную фору. Исключительность и подлинность вызовов, с которыми столкнулась Америка, наглядно подтверждены 11 сентября, что бы там ни орали хором Мур и компания, которые, по слову все того же Максима Соколова, пребывают в постисторизме. Постисторизм кончился, сам Фукуяма согласился, что история началась опять, – и я отнюдь не убежден, что подобные вызовы лучше встречать с умным президентом. В исторической перспективе предпочтительнее для страны может оказаться глупый, законченный, совершенный в своем роде.

Не сказать, чтобы сегодняшняя Россия не получала исторических вызовов. Получает, да какие. Но ежиная, или страусиная, или путиная тактика ответов на них заставляет опасаться все той же отсроченной расплаты. Цикл надо принять как данность, если уж ничто в ближайшее время не позволяет надеяться на выход из него. Если в плохой, затрепанной, многажды игранной пьесе, очередное представление которой мы все наблюдаем, написано “Входит тиран” – значит, входит. Если вместо него входит Акакий Акакиевич – все ждут, когда войдет тиран. Путина сегодня изо всех сил толкают под руку и левые, и правые – либералам хочется, чтобы он наделал дел и тем доказал их моральную правоту, а консерваторы находят его недостаточно консервативным. Идеология “прагматизма”, в которую он кутается, как в шинельку экзекутора, на деле маскирует столь знакомую нам по концу позапрошлого века “философию малых дел”. Наше время – не время великих задач; плавали, знаем. Но парадокс заключается в том, что наше время – как раз время великих задач. Тут нужен лидер исключительно масштабный, способный адекватно вести себя и с Западом, и с Востоком; если надсмотрщик, то уж такой надсмотрщик, которого рабу есть за что уважать и даже любить. Путин каждым своим шажком, каждым компромиссным решением, каждым глаcным или негласным запретом на политическую дискуссию в обществе приближает свой крах – и победу такого персонажа, который будет уж подлинно бичом Божиим. Как знать, Америка, может, еще и спаслась, избрав Буша в 2000-м, а не в 2004 году. После четырех лет Эла Гора это был бы уже другой Буш, вообще уже никого не слушающий и готовый на серьезный зажим демократии (которого пока нет и близко – все перечисленные виды книг, все виды оппозиционной прессы и десятки аналитических программ вполне доступны и никакого ажиотажа не вызывают). Ужасно, когда к власти почему-либо (в России – по закону круга, в Америке – скорее по закону синусоиды) приходит диктатор, вдобавок всенародно избранный. Но всего опасней, когда вместо диктатора приходит экзекутор – и начинает мучительно бороться со своим предназначением, а в результате сваливается в яму, увлекая за собой и половину населения.

Беда Путина отнюдь не в том, в чем его упрекает Юлия Латынина и иже с нею. Его вина и беда не в том, что он диктатор, а именно в том, что он не диктатор. Ибо если уж стране надо пройти период диктатуры, чтобы заново определиться с вечными ценностями (как в Штатах) или в очередной раз дожить до оттепели (как в России), лучше не затягивать этот период на годы и сопроводить его хоть какими-то завоеваниями, при диктатуре неизбежными, но при вялотекущем гниении – довольно сомнительными.

Подчеркиваю: я говорю сейчас не о добре и зле, а лишь о преимуществах быстрого распада перед медленным. Хотя и насчет добра Томас Манн уже говорил – абсолютное зло, с его точки зрения, нравственно благотворно. По отношению к нему проще определяться. По отношению к Бушу определиться элементарно, сразу тебе и смысл жизни, и политическая программа на ближайшие годы жизни, и компания единомышленников. По отношению к Путину определиться нельзя – сплошь спекуляции одних и угрозы других.

Кто-нибудь обязательно скажет, что я призываю на Россию очередную диктатуру. Повторяю, меня не очень волнует, что и кто скажет, – советую только помнить, что диктатур не призывают публицисты. Их провоцируют грабители и лжецы, выдающие себя за освободителей. Или либеральные мыслители, предлагающие забыть о вертикалях и заменить их постмодернистскими горизонталями. А вообще вопросы о том, кто виноват и что делать, в замкнутых циклах бессмысленны. Никто не виноват, ничего не делать, все и так уже делается. Лучше бы побыстрей.

Буш и Путин противоположны во всем. Путин далеко не так глуп, как его друг Джордж. И эскапад у него меньше, и говорит он лучше, и спичрайтеры у него компетентнее – вероятно, потому, что больше боятся.

Почему же тогда, спросите вы, президент Буш так любит Путина?

Потому и любит, что принадлежит к интеллектуальному большинству. Был бы умный – давно бы все про него понял.

Дмитрий БЫКОВ.

www.russ.ru


Дмитрий Быков

Русский писатель, журналист, поэт, кинокритик, биограф Бориса Пастернака и Булата Окуджавы.

Оставьте комментарий

Также в этом номере:

Культурное разнообразие Московского кинофестиваля
Конкурсная программа XXVII ММКФ
Награда нашла героя


««« »»»