Эта лошадь кончилась

У Маяковского и его коллег по ЛЕФу было любимое выражение из еврейского анекдота: «Эта лошадь кончилась». Так еврей в анекдоте объяснял необходимость пересадки с одного коня на другого. Маяковский все время повторял эту фразу, когда Татьяна Яковлева предпочла ему виконта дю Плесси.

Как-то она его успокаивала, что ли. И в самом деле – есть в ней какой-то скрытый оптимизм. Может быть, потому, что в ней заложена возможность другой лошади.

C евреями происходит сегодня удивительная и печальная вещь. Они на глазах утрачивают статус. На самом деле это происходит давно. И ничего такого уж трагического в этом нет – поскольку утрата статуса сопровождается еще и утратой многих опасностей, уязвимостей, ответственности, наконец. Трудно сказать, когда именно закончилась так называемая богоизбранность. Может быть, в момент создания государства Израиль. Может, чуть позже – когда в беспрерывных войнах, в освоении пустыни и адаптации репатриированных выработалась некая принципиально новая нация, утратившая опыт рассеяния и учащаяся снова жить дома. А может, евреи тут вовсе не виноваты, и миссия их окончилась, когда главным мировым конфликтом стало противостояние ислама и христианства.

Но как бы то ни было – история ушла от еврейства куда-то далеко, оставив его на обочине. Примерно так же получилось и с Россией, которая включена сегодня в мировой контекст лишь благодаря своим феноменальным сырьевым запасам. Больше с нее взять решительно нечего: мозги – и те по большей части утекли. То есть люди, конечно, остались, и очень хорошие. Но это, как говорится, не профессия.

На эту тему – перенос богоизбранности – уже и романы пишутся. Вот Анатолий Салуцкий наваял целую сагу под названием «Из России с любовью» – произведение во многих отношениях чудовищное, но, главное, ужасно амбициозное. Там доказывается, что богоизбранность – нечто вроде переходящего красного знамени. Была она у евреев, они свою миссию выполнили (правда, в чем она заключалась – из романа не очень ясно). А потом эта самая благодать переползла на русских, и теперь главная миссия в мире уже на их плечах. В чем эта миссия, опять-таки не вполне понятно. Наверное, в утверждении духовности. Но что-то Россия пока не то что в мире, а и на собственной территории не может утвердить ничего особенно духовного. Куда уж тут предлагать себя в вожди несчастного человечества?

Конечно, у России и еврейства действительно много общего. И не зря Салуцкий пишет, что главная конкуренция в мировой истории разворачивалась именно между православными и «жидовствующими». Я сам об этом написал целый роман, причем значительно раньше Салуцкого. Называется он «ЖД», и вся история России представлена там в виде конкуренции государственников и почвенников (варягов) со смутьянами-либералами (хазарами). Штука в том, что хазары на самом деле никакие не либералы. И что, придя к власти, они принимаются истреблять покоренных и эксплуатировать их ничуть не мягче, чем варяги. Просто варяги заставляют побежденных пахать, как Карло, а хазары объявляют их нерентабельными и разгоняют помирать с голоду. Вот и вся разница.

Но и русские, считающие себя богоносцами, и евреи, считающие себя богоизбранными, с исторической арены сходят. Сходят в обнимку, как и провели последние два тысячелетия. Они давно уже стоят друг друга и давно мечтают поменяться местами. Евреи страстно любят русскую природу, культуру, удивительных местных женщин – они и водку пить научились как следует; они давно уже страстно мечтают быть здесь своими. Или хотя бы считаться.

А русские патриоты так же страстно мечтают быть настоящими евреями – сплоченными, кидающимися выручать любого сородича или просто земляка; они не понимают, что такая сплоченность достижима только в рассеянии, и все надеются обрести ее на своей земле. Наверное, надо, чтобы их кто-то рассеял.

Впрочем, при темпах китаизации Сибири ждать этого осталось уже недолго. Люди, не желающие и не умеющие как следует работать на своей земле, занятые исключительно сведением счетов и выяснением насущного вопроса, кто из них настоящий русский, обязательно лишатся почвы. И тогда, возможно… Впрочем, такое уже было. И русская эмиграция – вместо того чтобы объединяться – кинулась лихорадочно сводить счеты: вы виноваты! – нет, вы! Видимо, у русских и евреев разная богоизбранность. Евреи избраны для того, чтобы ставить свое еврейство выше любых нравственных качеств: самый плохой еврей лучше самого лучшего чужака. Русские рождены для того, чтобы заниматься беспрерывным садомазохистским самоистреблением, превращая любой суп – грибной, щи, харчо – в суп из топора. Топор там как-то самозарождается.

И та, и другая богоизбранность чрезвычайно далеки от христианства – то есть от сознательного делания истории. Вот почему евреям и русским в XXI веке уже нечего делать – разве что выяснять свои запутанные и никому, признаться, не интересные отношения.

Тот факт, что богоизбранность отошла в прошлое, оказался особенно нагляден во время последней ближневосточной войны – когда все израильское общество по-настоящему раскололось. Во время собственно боевых действий, понятное дело, оно объединилось по старой памяти, но сразу после их окончания, по трезвом осознании относительного неуспеха, началось бурное выяснение отношений, скандалы в верхушке, потоки взаимных обвинений… Дело в том, что за евреями никто уже не признает окончательной правоты. Выясняется печальная вещь – евреев все чаще используют для банальной разборки, о чем в «Московских новостях» уже написал Максим Кантор. Написал горько и честно, и я не считаю грехом процитировать порядочный кусок из этой двухполосной статьи: все-таки он ездил в Израиль и Ливан именно во время последнего конфликта, ездил, несмотря на мировую художническую славу, обычным корреспондентом – и природу этой войны понял лучше прочих. Его статья «Еврейский вопрос – двигатель истории» почти всеми евреями воспринята, скажем, неоднозначно. Русскими, кстати, тоже. И это одно из доказательств попадания в нерв.

 

«Отвечают не только на конкретный удар, но и на всю историю разом: на геноцид и Холокост, на Хрустальную ночь, на Дахау и Бабий Яр, на резню, учиненную Хмельницким в 1648 году, на погромы в Одессе и Киеве, на изгнание евреев из Англии в 1290-м, из Франции в 1394-м, из Испании в 1492-м, из Австрии, Германии, Португалии, Богемии, Моравии, Польши.
Это ответ на процессы «безродных космополитов», на «дело врачей», на черту оседлости, на гетто, на желтые звезды, на оскорбление в метро, да мало ли на что еще.

Гонения сформировали особый характер нации. Иные считают, что этот характер инициировал ростовщичество и капитализм, иные – что он явил гипертрофированную духовность, иные – что он стал разлагающим элементом цивилизации. Как бы то ни было, отрицать, что этот характер демонстрирует невероятный концентрат энергии, невозможно.

Собственно, история озабочена проблемой: возможно ли использовать энергию еврейства в своих целях? Как употребить невероятный энергетический потенциал еврейства – и не опасен ли он в принципе? Искоренить этот элемент или использовать?

Когда мировая история (выражающая себя преимущественно в войнах) на время затихает, замиренная очередным соглашением, то она оставляет на карте некий пункт, где сохраняется как бы в свернутом виде. В этом пункте сконцентрированы неразрешенные вопросы, неутоленные страсти – тронь его, и все снова придет в движение. Такой болезненный пункт история резервирует для будущих нужд, она оставляет этот очаг нарочно. Это всегда готовый к употреблению ресурс – можно взять в этом месте и право, и власть, и силу. Таким пунктом, например, является для Европы Югославия, где смешение конфессий дает необходимый взрывоопасный продукт. При умелом употреблении достигают убедительных результатов. Пунктом, в котором вся мировая история находится в свернутом виде и всегда готова проснуться, являются Израиль и – шире – еврейский вопрос. В еврейском вопросе, в том виде, в каком он сформулирован сегодня, в свернутом виде содержится то, что одни высокопарно именуют «проектом всемирной истории», а другие, более прагматичные люди – рабочим планом передела карты».

Как вам это понравится? Ужас, да? Оказывается, вся эта богоизбранность с какого-то момента не более чем инструмент для передела карты. Оказывается, евреями вульгарно пользуются, и ничего они не могут сделать – потому что стали заложниками собственной богоизбранности и давно уже твердо стоят на этой позиции, не чувствуя в себе сил над нею подняться. Впрочем, об этом исчерпывающе сказал до Кантора другой еврей, благополучно преодолевший комплекс национальной исключительности. Его зовут Борис Пастернак.

«И мы говорили о средних деятелях, ничего не имеющих сказать жизни и миру в целом, о второразрядных силах, заинтересованных в узости, в том, чтобы все время была речь о каком-нибудь народе, предпочтительно малом, чтобы он страдал, чтобы можно было судить и рядить и наживаться на жалости. Полная и безраздельная жертва этой стихии – еврейство. Национальной мыслью возложена на него мертвящая необходимость быть и оставаться народом и только народом в течение веков, в которые силою, вышедшей некогда из его рядов, весь мир избавлен от этой принижающей задачи. Как это поразительно! Как это могло случиться? Этот праздник, это избавление от чертовщины посредственности, этот взлет над скудоумием будней, все это родилось на их земле, говорило на их языке и принадлежало к их племени. И они видели и слышали это и это упустили? Как могли они дать уйти из себя душе такой поглощающей красоты и силы… В чьих выгодах это добровольное мученичество, кому нужно, чтобы веками покрывалось осмеянием и истекало кровью столько ни в чем не повинных стариков, женщин и детей, таких тонких и способных к добру и сердечному общению! Отчего так лениво бездарны пишущие народолюбцы всех народностей? Отчего властители дум этого народа не пошли дальше слишком легко дающихся форм мировой скорби и иронизирующей мудрости?»

Это самая точная характеристика еврейства, какую можно вообразить, и немудрено, что ее не могут простить Пастернаку до сих пор. Еврейство вечно повторяет убойный аргумент: без чувства национальной исключительности мы бы не уцелели в рассеянии… но, кажется, евреям нечего возразить на простой вопрос: а может, если бы не это чувство, вы не попали бы в рассеяние?

Как ни парадоксально это звучит, но мы живем во времена окончательного торжества христианства. Сегодня много говорят о том, что именно оно сегодня в кризисе. Наверное, кого-то убеждает в этом триумфальное шествие мирового ислама. Но именно это триумфальное шествие доказывает обреченность всякого рода радикальных идеологий, самоубийственность террора и временность насильственных решений. Христианство торжествует не только за счет собственной энергии, но и от противного. В этом смысле компрометация еврейства чрезвычайно важна – говорю, понятное дело, не о еврейском этносе, но именно об идеологии богоизбранности, о тайной убежденности в собственной уникальности и первенстве. И это, увы, в равной степени касается и русских, и евреев – двух народов, одинаково упорно отвергающих христианство и соответственно историю.

Нельзя ставить во главу угла имманентный, врожденный признак. Это рано или поздно заканчивается тем, что ты становишься заложником этого признака; тебя начинают использовать втемную. Примерно так используют Израиль не первый год – для того, чтобы поддерживать ближневосточную температуру близкой к кипению; это полезно во многих отношениях, прежде всего в смысле контроля над арабским миром. Тут вам и нефть, и так называемый «форпост иудеохристианской цивилизации на Востоке», как написал Ари Коэн.

Хотя о какой иудеохристианской цивилизации вообще может идти речь? Это абсолютный оксюморон, и если христиане охотно и готовно признают иудеев своими предтечами, иудеи никак не желают признать Христа богочеловеком. Иудеохристианская цивилизация треснула по шву – прежде всего в самом Израиле, где есть собственные левые, отнюдь не зацикленные на богоизбранности и на восстановлении Эрец Исроэль в библейских границах.

Евреи, кажется, начинают понимать, что за пресловутую богоизбранность их держат, как за идеальный рычаг, – и что манипулировать ими можно теперь как угодно. Все это ставит под вопрос само существование Израиля – потому что без мессианства ему не выжить, а мессианство постоянно ставит его на грань новой войны. Уже уход из Газы расколол общество почти пополам – и этот раскол явно не последний. Можно ежедневно упоминать Холокост и объявлять антисемитом любого, кто в чем-нибудь не согласен с евреем, но и этот аргумент уже стерся от слишком частого употребления. Слишком наглядна главная еврейская стратегия – разрушать любую вертикаль власти, чтобы тем вернее оберегать свою собственную; низвергать любой тоталитаризм – чтобы лелеять и укреплять тоталитаризм собственного первенства; спорить с любой национальной паранойей – чтобы за ее счет окончательно утвердить собственную. Можно очень долго играть в эту игру, но вечно выдавать себя за свободолюбцев и под этим предлогом ограничивать все чужие свободы не удавалось еще никому.

Иногда кажется, что Бог избрал евреев специально, чтобы доказать гибельность этой тактики, – это невдомек пока только им самим. В общем, еврейская модель отношения к инакомыслию довольно наглядно иллюстрируется поведением радиостанции «Эхо Москвы» – говорю это безотносительно к национальному составу журналистов, работающих там: состав действительно пестрый, но уверенность в своей правоте и чужой неспособности судить о ней – истинно иудейская, жестковыйная. Впрочем, прежнее НТВ вело себя ничуть не лучше.

Есть и еще один аспект у всего происходящего: в последнее время евреи явно не главные изгои. Всемирный антисемитизм довольно долго позволял им занимать нишу абсолютных страдальцев и всеобщих жертв, но в наше время куда большую ненависть вызывают кавказцы (в России) и арабы (в Европе), а в Штатах об антисемитизме и говорить не приходится. Сегодня главный вопрос в России – кавказский. Именно кавказцы становятся жертвами наиболее людоедских законов, именно они – жертвы гипотетических (а местами уже и реальных) погромов, именно в Кондопоге осуществилась новая версия кишиневских событий 1903 года, когда протестный потенциал выплеснулся в виде еврейского погрома, а скоро национальная ненависть закономерно превратилась уже и в социальную.

Власти всегда натравливают народ на чужаков, пестуют ксенофобию, лишь бы эта протестная энергия не нашла настоящего адреса, не обратилась на правительство, категорически неспособное к адекватному управлению страной; так и сегодня власть не брезгует принимать помощь от вполне расистского Движения по борьбе с нелегальной иммиграцией (ДПНИ). Все это происходит на глазах у правозащитников, но правозащитники и ухом не ведут: нет бы сказать, что любая ксенофобия – будь она направлена против чеченцев или евреев – одинаково отвратительна! Нет: у правозащитников, думается, очки с фильтром. Антисемитизм – повод для серьезной кампании; грузинофобия – нормальная вещь, потому что эти грузины действительно несколько зарвались… Правда, когда обижали чеченцев, правозащитники еще реагировали; а сейчас, видимо, почувствовали, что их заявления ну вовсе уж не ко времени…

И это еще одна еврейская ошибка – игнорировать все притеснения, кроме собственных. Нельзя так долго и так откровенно считать себя лучше всех. Это не просто опасно – это временами смешно. И русским эта черта тоже присуща в высочайшей степени: самое обидное, что они, как и евреи, никак не могут объяснить причины такого самоуважения. Они любят себя ни за что, просто так, бескорыстно. Просто потому, что они лучше всех. Это нельзя объяснить, можно только почувствовать. Любая попытка говорить об этом вслух вызывает у евреев вопли об антисемитизме, у русских – о русофобии, и уже хором они кричат о разжигании национальной розни. Для них нормально разжигать национальную рознь друг у друга, но если кто-то посторонний, третий, скажет им о том, что оба национальных проекта потерпели полный крах, они очень серьезно обидятся.

Между тем так оно и есть. В русско-еврейском конфликте давно нет правых. И в любом конфликте с участием евреев давно уже нельзя расставить моральные акценты, потому что главный еврейский принцип сводится к тому, чтобы быть хуже своего врага. Христианство учит быть лучше – умнее, хитрее, толерантнее. Но этого-то ни русские, ни евреи категорически не желают признавать.

Вот почему евреи больше неинтересны мировой истории. Как, впрочем, и русские, обреченные вариться в собственном соку. Они могут еще, конечно, повыяснять отношения… и даже объединиться, если надоест драться… Не могут они сделать только одного: снова приковать к себе Божье внимание. Бог смотрит в другую сторону. Посмотрим и мы.

Дмитрий БЫКОВ, главный редактор журнала “Moulin Rouge”.


Дмитрий Быков

Русский писатель, журналист, поэт, кинокритик, биограф Бориса Пастернака и Булата Окуджавы.

Оставьте комментарий

Также в этом номере:

Вопросов нет
Чужие дети
Любовь к загадкам


«««
»»»