ЭТО ДОЛЖЕН ЗНАТЬ КАЖДЫЙ

АЛЕКСАНДР НИКОНОВ (подписка о невыезде),

главный моралист “Нового Взгляда”

Памятка начинающему журналисту

ИВС 64 о/м посвящается

Дорогой друг! Ты избрал нелегкую журналистскую стезю. И на этой стезе Бог знает, что тебя ждет. Чувствую, по ситуации в стране, многим из нас скоро придется осваивать науки тюремные. Хочу рассказать тебе о том, как ЭТО происходит сегодня, и к чему ты должен быть внутренне готов. Ожидаемая опасность – половина опасности.

Имей в своей записной книжке или голове телефон знакомого адвоката. Знай, привлечь тебя могут за оскорбление кого-либо, за клевету, за хулиганство. (Как мне объяснили следователи, если твоя публикация возбудила, возмутила, не оставила равнодушным общество, это и есть хулиганство. “Вы предполагали, что ваша публикация может кому-то не понравиться? Кого-то возмутить?” Конечно, предполагал. Точнее, знал. Ведь привлекать внимание, будоражить общественное мнение – это и есть собственно журналистика. То есть чистой воды хулиганство. Ведь нет статей, которые всем бы нравились. Рассказывая о кровавых злодеяниях нацистов, или о маркизе де Саде, или о власть имущих, излагая философию Ницше, вы можете кого-то из прокуроров шокировать. И пойдете по 206-й – хулиганство).

Если тебя уже допросили как свидетеля, то на следующем допросе могут предъявить обвинение и взять подписку о невыезде или арестовать. Так было с Могутиным, Поэгли, Быковым, мною… В этот момент можно взять командировку “на подольше”. Или лечь в больницу. Или пожить у приятелей, уйти в отпуск. Время охлаждает прокурорский пыл.

Пока обвинение не предъявлено, пока вы за это не расписались, вам ничего не грозит. Напишите следователю письмо, что сейчас вы, ну никак не можете, в связи… И – в отпуск.

Если обвинение вот-вот будет предъявлено (вы кого-то здорово разозлили), неплохо будет подготовиться к обыску. У вас ничего такого нет? Полно! Проведите эксперимент: оглянитесь вокруг и – уверен на 100% – вы увидите дома немало такого, от прикосновения к чему чужих рук вам было бы неприятно. Я, например, в ночь перед арестом рвал старые личные письма. Ощущения, надо вам сказать…

Если жалко рвать, соберите все в сумку и без предварительного звонка (телефон наверняка прослушивается) отвезите к другу и попросите, чтоб в разговорах с вами по телефону он об этой сумке не заикался. Конечно, по изъятой у вас телефонной книжке могут быть проведены обыски у всех друзей, но до такой крутизны, я думаю, нам нужно еще подождать с годик. Кстати, телефонную книжку тоже можно припрятать, если уж на то пошло.

Самое трудное на допросах – объяснять обыкновенные вещи, отвечать на гневные риторические вопросы типа: “Как вы могли в таком тоне написать о..?”, “А как вам пришла в голову мысль написать это..?”, “А зачем вы это написали?” Спокойно попросите переформулировать вопрос, задать его в более конкретной форме.

Хорошо, если тебя берут из дома: можно собраться. Берите покушать. Первые часов десять вам будет не до еды, но потом… В ИВС кормят на 3000 рублей в сутки. То есть раз в день, в обед – щи, вермишель, хлеб. А утром и вечером – кружка чаю с сахаром и черный хлеб.

Берите побольше теплых вещей. Даже летом в бетонном каземате ИВС холодно. И жестко. Надо будет что-то постелить на голые нары, надо будет подложить что-то под голову на деревянную “подушку”, и, наконец, чем-то накрыться. Для тепла одежду лучше не надевать на себя, а накрываться ею как одеялом. И все равно после первой ночи тело будет с непривычки болеть. Утешайтесь тем, что, лежа на твердом, можно вылечить радикулит. (Это особенно актуально для журналистов в возрасте).

Возьмите чтива – свежие газеты, книгу. Первое время будет не до чтения, после первого абзаца мысль уплывет. Но потом… Самый страшный враг в ИВС – безделье.

Цепочку, обручальное кольцо, деньги, шнурки, ремень у вас отберут по описи сразу. Так что можете все это оставить дома. Когда (и если!) выпустят, долетите домой без денег на крыльях радости. А контролеру в автобусе скажете, как мой подельник Быков: “Я из КПЗ еду!” Взятки гладки и сочувствие – полное.

В отделении у вас “откатают пальчики”, спросят, нет ли шрамов, татуировок, других особых примет. Теперь в недрах МВД появилось ваше дело. Поэтому не разбрасывайте свои “пальчики” на чемоданах радистки и комнатах спецсвязи – найдут моментом.

В ИВС обыщут еще раз серьезно. Будьте морально готовы к тому, что вас разденут догола и заглянут в рот. Если вы женщина, могут попросить поставить ногу на стул и проверить пальцем во влагалище, нет ли там запретной зубной щетки. Утешайтесь Шекспиром:

“Здесь могут низко поступить,

Унизить нас они не могут!”

В камеру можно брать: одежду (достаньте из сумки все и напяльте на себя), еду, газеты, пластмассовую ложку. Бриться – мыться, чистить зубы не дадут, мотивируя кратким сроком содержания в ИВС – до 30 суток.

Камера. 4х4х4 метра – серый бетонный куб. Символические окна – амбразуры. 5 нар, 5 человек. 60-ваттная лампа за мутным стеклом горит круглые сутки, создавая полутьму. Долго не читайте. Глаза вам еще пригодятся на воле. Распорядка дня нет. Можете валяться на нарах хоть целыми днями. Гулять водят только на допросы, но можно гулять по камере от стены до стены – 5 шагов туда, 5 обратно. В туалет выводят раз в два часа. Кстати, через туалет передаются малявы (записки) для подельников, сидящих в соседних камерах. Пишущие принадлежности не положены, но их как-то проносят, мне, кстати, тут же их предложили, узнав, что я журналист. Так что писать этот материал я начал еще в камере.

Правила камеры нехитрые: делиться и отвечать только за себя. То есть если спросят, за что сидит такой-то, скажите, чтоб спросили напрямую у него. Если захочет, расскажет. В общем, не рассказывайте о других никому.

Люди… Самые обыкновенные, половину из них я бы выпустил сразу или дал условный срок. Поскольку на психику неподготовленного человека (который “по первому разу”) столь резкий обрыв всех социальных связей, планов, перелом темпоритма жизни оказывает совершенно шокирующее воздействие. Из разговоров с сокамерниками я вынес следующее общее впечатление: не надо сажать на год, месяца, чтоб все понять, большинству людей за глаза хватит! “Отпустили бы, забился бы сейчас в тихий угол, жил бы, не высовываясь, тихо-тихо, только, чтоб никто меня не трогал. Отвяжитесь от меня все!”

Одной инъекции ИВС нормальному человеку хватит надолго, чтоб потом шарахаться от ментов на улице и вздрагивать от звонков в дверь. Именно это и является для журналиста самым страшным, ибо может выработаться страх перед резким стилем написания. Это плохо.

Студентов юридических вузов перед самой выдачей дипломов совершенно необходимо на недельку сажать в КПЗ, чтоб представление имели. Да и всех сегодняшних действующих прокуроров периодически надо подсаживать, включая Генерального. А то ордера легко подписывать. А вот постоят на обыске без трусов, глядишь, поймут, что к чему.

Мелочи капают на мозг, отпечатываясь: отняли шнурки; ощупали швы джинсов; заставили отломить фильтры у сигарет; везут в воронке по знакомым улицам, по которым ты буквально вчера ходил свободно; отсутствие запоров и даже ручки на двери туалета и глазок в ней; характерный лязг замка; миска со щами наклонно просовываемая в окошко; дверь камеры, открывающаяся настолько, чтоб можно было боком протиснуться.

Со временем ты научишься писать малявы, определять время по кормежкам, говорить о грядущей амнистии, отличать хороших надзирателей от плохих…

Если тебя, мой друг, не пугают все эти перспективы, смело подавай документы на журфак.

…привлекать внимание, будоражить общественное мнение – это и есть собственно журналистика. То есть чистой воды хулиганство.


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

ЗАГНАННАЯ ЛОШАДКА ВЕСЕЛО РЖЕТ
ПОРТЯНКИ ОТ ФЮРЕРА
ТАТЬЯНА ЛЮТАЕВА: КРАСИВАЯ, БОГАТАЯ, СВОБОДНАЯ
Тайна 10 сентября
“СОЮЗ” БЛАГОСЛОВИЛ ЮЛИЮ НАЧАЛОВУ


««« »»»