Человек из Кемерова

Однажды Евгений Гришковец попал на концерт группы «Бигуди», играющей что-то среднее между лаунж и эйсид-джазом. У него появилась идея – монологи под музыку. На темы группы Евгений придумал текст, и они начали выступать. Все получилось спонтанно, но довольно удачно, и публике это понравилось. Затем музыка была написана уже специально под текст и наоборот. Так появился их первый совместный альбом “Сейчас”.

Не так давно в галерее Artplay прошли презентация и концерт второго альбома тандема «режиссер – группа», и называется он “Петь”. Петь Гришковец не умеет, и поэтому не называет песнями то, что он делает. Условно это можно называть произведениями. Когда человеку хочется петь, когда это желание пробивает его настолько, что большего счастья в жизни уже нет, появляется подобный проект. Миллионы людей не имеют никаких вокальных данных, стесняются петь караоке и никогда не напевают даже под душем. Они честно признаются себе, что не умеют петь – этим людям и адресован данный альбом. Таков был замысел новой пластинки – чтобы было много голоса, но не было самого пения.

– Я не пою даже под душем, – признается Гришковец. – Если я спою, то все те, кто любит мои спектакли, книжки, они отвернуться от меня раз и навсегда.

В начале пресс-конференции диалога между Гришковцом и журналистами никак не получалось. Олег Нестеров подзадоривал собравшихся: смелее, вы практически встретили Льва Толстого в коридоре Кремля. Отвечал Гришковец развернуто и с легкой иронией. Почему презентация именно здесь? Пространство! Тут его больше, чем в любом рок-н-ролльном клубе. Здесь какое-то пограничное пространство между разными искусствами. Пройдет два часа, и когда в зал набьется куча народу, все заиграет, и зазвучат первые аккорды, этот вопрос отпадет сам собой. Да, скажете вы, это должно было случиться именно здесь! Вот что говорит сам режиссер:

Я предпочитаю клубы, в которые нас приглашают выступать. Хемингуэй в такие клубы не ходил, потому что тогда их не было. На Кубе я не был и, кстати, не очень люблю творчество Хемингуэя. Мне очень нравился его портрет, который висел на стене в комнате у моего дедушки, и очень нравится фамилия Хемингуэй. Отдыхать у меня не получается, поэтому в клубах я бываю редко. Кого я предпочитаю из западных писателей? Я сейчас многих перечислю, начиная со средних веков, все-таки по образованию я филолог и все это изучал. Например, Гомера тоже надо перечислять? Он же ведь зарубежный писатель…

Все произведения, которые есть на этой пластинке, написаны композитором и руководителем «Бигуди» Максимом Сергеевым. Их отличает настоящий мелодизм. По звуку и силе музыкального высказывания в российском контексте этим вещам нет аналогов. Если в первом альбоме было много стеснения, даже извинения, я долго стоял перед публикой и извинялся за то, что никто петь не будет, потому что я не умею, а публика выкрикивала «А что это такое»? Сейчас никакого стеснения нет. Есть серьезная радость перед тем, как мы предъявим то, над чем долго работали. Это – как купил хороший подарок и идешь на день рождения радостный, потому что очень хочется сделать этот подарок. Теперь мы абсолютно уверены, что выпустили серьезную пластинку. Не в том смысле, что она «серьезная», а в том смысле, что она сильная, мускулистая и уже сделанная с пониманием того, что мы делаем.

Первый альбом мы записали за два дня, над этим работали долго. Произведения появлялись постепенно, в течение полутора лет, некоторые из них были вначале опробованы на концертах, прошли испытание на публике, отточились. Они не столь многословны, как композиции из первого альбома, в них другая манера подачи. Я уже иначе строю текст и говорю его.

У меня есть ощущение, что следующего, третьего альбома, не будет. Кажется, что дальше уже нечего делать, как можно развивать то, что развивать нельзя? Я уже не вижу дальнейшего развития. А даст Бог – появится. Так я после каждого нового спектакля говорю себе: «Все, следующего не будет»… Что я хотел сказать этим альбомом? Призвать всех в свободе, а можно часов восемь всех разводить по поводу того, к чему я всех призываю.

Герой пьесы “Как я съел собаку” хочет играть на бас-гитаре, и много играл, но у него никогда не было своей бас-гитары. Мальчик, который в 1981-1982 годах слушал на магнитофоне Black Sabbath, Deep Purple, Led Zeppelin, King Crimson и Doors, не мог мечтать играть на сцене в каком-то драматическом театре, он мог мечтать о том, чтобы выступать с гитарой и что-то петь. То, о чем я говорю, это же ощущения детства – желание петь, как Элвис, или играть на бас-гитаре… Здесь (в «Бигуди») я не пою, как Элвис, мне никто не дает даже маракасы, потому что я сразу собью всех с ритма и все испорчу. Нельзя даже пританцовывать всерьез, отрывать ноги от пола, потому что будет не очень. Тем не менее, эта пластинка звучит по радио, и мы выступаем по клубам, и я сейчас перед микрофоном, и вот эта пресс-конференция – рок-н-ролл! Почему на мне майка с надписью Hero? Я вышел на сцену, я – герой!

* * *

Место для события было выбрано удачное: огромный зал, напоминающий ангар, с необработанными, корявыми стенами и высоким сводчатым потолком, большая сцена, масса аппаратуры и света – все необходимое для настоящего рок-концерта. Мое внимание привлекли развешанные по стенам захватывающие своим пространством фотографии Гришковца и группы «Бигуди» в необычных пустынных безлюдных пейзажах. Но о них чуть позже.

Послушать песни народу собралось немало, при цене билета аж в 1200 деревянных. При входе довольно бойко продавался диск “Петь”. В ожидании концерта народ толпился в уютном баре клуба «Кекс», расположенным бок о бок с галереей, где должно было происходить действо. Журналисты бродили с дешевым пивом, дамы предпочитали пиву бокал красного.

Пробираясь через плотную толпу зрителей, я услышал в спину возмущенное:

– Куда прешь, хам! Тут женщины, постеснялся бы.

На мое замечание, что я журналист и на работе, отрезали:

– А мы большие деньги за билет заплатили!

И подкрепили сказанное, отпихивая меня плечами и локтями. Странное поведение для поклонников Гришковца… Однако моя досада растворилась в первой же до мажорной композиции “Петь” с гитарно-акустическим саундом, добрым, широким напевом дорожного бродяги.

Телефонные звонки, дружеские беседы, клубные тусовки, риторические вопросы: хороший ли я, можно ли любить меня, за что именно мы любим друг друга? Нет денег, бросила девушка, ссора с другом…. До боли знакомые дорожные ситуации, ежедневная суета, все тревоги и сомнения, секунды счастья и часы отчаяния. Любовь. Привести планеты в ускоренное движение, изменить наклон земной оси. Лирический герой Гришковца всегда трогателен в своих порывах, иногда он смешон, но вызывает огромную симпатию. Ему важен человеческий голос – ошибиться невозможно! Все мы постепенно разучиваемся слышать друг друга за шумом огромного мегаполиса. Но нет! Эхо – это не эхо, а голос; тень – не тень, а другой, живой человек. И летом женщины раздеваются не просто так, а для тебя! Музыка незатейливая, но качественная, превосходно саранжирована, модно, стильно, и очень ненавязчиво. Несколько удручало отсутствие в группе барабанщика (для рок-концерта это нехарактерно), но секвенсорные партии ударных были изрядно разбавлены электронными блинами и живыми тарелками, которые вносили в аудио и визуальный ряд недостающий живой элемент. На видеомониторах чередовались облака, дороги, самолеты. Выступление длилось более двух часов. В композиции о фэйс-контроле “Частная вечеринка” музыкантам помогала выскочившая на сцену задорная и вечнсмеющаяся Рита Митрофанова – диджей и друг режиссера. Уже ближе к концу вечера верзила из толпы, больше всех оравший, протиснулся сквозь поредевшие ряды ближе к сцене, обнажил по пояс свои рыхлые телеса и забросил несвежую майку на верхние софиты:

– Спасибо, Женя! – орал он, привлекая к себе внимание.

– Как зовут тебя? – не выдержал Гришковец.

Саша!

– Моего сына тоже Саша зовут. Сейчас закончится концерт, и мы выпьем с тобой.

* * *

После концерта я отловил Гришковца в баре и задал ему несколько вопросов:

– Евгений! Скажите, кто автор этих замечательных фотографий?

– Я не знаю, как его зовут… Ира! — окликнул проходящую мимо девушку. – Вот, узнайте у Иры фамилию фотографа, потому что фотографии получились действительно здоровские (имя фотографа Вячеслав Патраш).

– Чья идея была выехать на море и отснять все в такой манере?

-– Фотографа. Он поехал с нами в Калининград и снимал экспериментально.

– Это как-то с вами согласовывалось?

– Полностью на его вкус, это его идея.

– На пресс-конференции вы произнесли слово «свобода». И эти фотографии проникнуты каким-то таким состоянием, можно сказать, хипповым, легкостью, свободой – внутренней и внешней. Верно ли это впечатление?

– Это все исходило от фотографа, он нас таскал по каким-то таким местам, я даже говорю ему: “Мы ж не хиппи…” Были какие-то маргинальные пространства. Мы же не маргиналы и далеко не хиппи.… Но, тем не менее, любой фотограф лучше понимает фотографии, чем я, и я думаю, что надо ему доверить – и все!

– Вы же тоже не сразу начали писать книги. Может, следующим этапом, через год-два, будет фотография?

– Нет, я уже занимался фотографией в детстве, в серьезной фотостудии, у нас были выставки, но я понял, что это нешуточное дело. Если я делаю дизайн внутреннего помещения, то только у себя дома. Фотографией просто так не займусь, и если буду снимать кино, то приглашу оператора.

– Дух свободы, отрицание истеблишмента, каких-то канонов – все это, так или иначе, присутствует в ваших работах.

– Конечно! Только здесь очень важно, что свобода не за счет чего-то, в этом нет контркультурного содержания, есть только художественное, но предельно свободное, потому что только в свободе есть возможность жить и любить.

– Вы производите впечатление человека совершенно свободного, ведь только свободный человек может позволить себе так действовать и творить, не озираясь на идиотские форматы, каноны и все это прочее жлобство, оставаясь самим собой, и делать все это достойно и красиво. Вы – сознательно или неосознанно – не такой, как все.

– Я тронут, серьезно. Спасибо!

Лозунг всей его жизни – хотеть! «Научиться плавать, как рыба, научиться показывать фокусы и владеть музыкальным инструментом…» Что еще придумает этот неутомимый человек из Кемерова?


Георгий Аветисов

Музыкант, литератор, фотограф. В составе подпольной группы «Рикки-Тикки-Тави» сокрушал устои советской эстрады виртуозным исполнением в бешеном темпе джаз-роковых риффов на 13/8. Увлечение Индией и трансцендентальной медитацией чуть не довело Георгия до цугундера, но вовремя наступившая перестройка захлестнула артиста обилием творческих инициатив.

Оставьте комментарий

Также в этом номере:

Современный миф о главном
«Агата Кристи» – «Триллер, часть 1»


««« »»»