Эпоха Брежнева ушла. Forever

В минувший week-end все ключевые ток-шоу федеральных каналов были посвящены 30-летней годовщине смерти Брежнева. У «Малахова» на Первом и «Метлы» на НТВ были даже одни и те же гости.

Звезда «Эха Москвы» Ксения Ларина у себя в дневнике выдвинула гипотезу:

«Удивительно. Сегодня, кажется, все вспоминают смерть Брежнева, задвинув в чердак день милиции. Мы все-таки недооцениваем роль ТВ в нашей жизни: этот дикий юбилей навязало телевидение! Понятно, что это не плачущий по совку Добродеев и не тайно влюбленный в генсека Эрнст придумали. Сограждане, ну согласитесь, что вряд ли вам бы захотелось запостить нечто трогательное про Леонида Ильича, если бы вам услужливо не напомнило об этой дате вкрадчивым задушевным голосом наше ТВ. Как козлов на веревочке ведут».

Впрочем, теория хитрого теле-заговора не прокатила даже в ларинском Facebook’е. Петр Лесаков, например, ответил ей:

«Послушайте, Ларина, я телевизор не смотрю последние лет 10. О юбилее узнал от Адагамова в Twitter. И если размышлять о том, что лучше – обсуждать почившего 30 лет назад «маразматика» или ментов, запихиваюших бутылки из-под шампанского в жопы своих сограждан и расстреливающих их в супермаркетах, то я выбираю «маразматика»! А вы меня сегодня порядком расстроили своими «мыслями». И если вы – это элита российской журналистики, то ну её на… такую журналистику!».

Facebook, вообще говоря, пестрел репликами о юбилее. Журналист Александр Тимофеевский (сын поэта Александра Тимофеевского) признался:

«Читаю френдленту в некотором изумлении. Она забита переживаниями по поводу смерти Брежнева тридцатилетней давности. Мне тридцать лет назад хватало других переживаний. Кончина Брежнева ничем вообще не запомнилась, а вот зимой 1985 года я жил в Питере, снимал там квартиру без радио и телевизора – зачем нужен этот мусор? – весь день 10 марта провалялся дома с книжкой, вечером пришел Ипполитов, долго и увлеченно что-то рассказывал, потом вдруг вспомнил: «Да, ты, наверное, не знаешь. Андропов умер». Так я узнал, что умер Черненко».

Лауреат премии «Золотой телёнок» Аркадий Кайданов рассказал:

«Фрагментами смотрел передачу на Первом об эпохе Брежнева. Целостного впечатления нет, но дело не в этом. И речь даже не о том, чем продиктовано такое обилие брежневской темы в сетке вещания – думаю, в ленте уже оттоптались всласть по этому поводу. Мое ощущение того времени: незыблемость, досада, ирония и поверх всего – какая-то общая небоязнь завтрашнего дня и притерпелость к дню текущему, которая уже как бы и не слишком мешала. Какой-то всеобщий данелиевский АФОНЯ и балаяновские ПОЛЕТЫ ВО СНЕ И НАЯВУ…

В тот год я на некоторое время ушел с ТВ и стал редактором низковысокохудожественной литературы в книжном издательстве, что было тогда уважаемо и отчасти даже престижно. Сижу, значит, в кабинете весь из себя по младости неприступный для авторов, а по радио сообщение ТАСС о кончине «неутомимого борца за мир во всем мире, верного ленинца» и пр.

Входит докучливый и нудный классик с огромной рукописью подмышкой. По своей непонятной привычке вместо приветствия как бы оповещает о своем пришествии:

– Вооот…

С тоской смотрю на необъятную рукопись и со скорбной миной укоризненно пеняю:

– Ну, как же вы можете в такой день… Брежнев умер…

Кажется, классик жалеючи хочет погладить меня по голове, но ему мешает рукопись и он лишь ласково произносит:

– Ничего-ничего…

И с присущей моменту скорбью нежно укладывает тяжеловесный плод своего таланта ко мне на стол. Тут я в полной мере осознаю, насколько трагичен этот день».

Замдиректора Московского театра «Школа современной пьесы» Екатерина Кретова сетует:

«Так мерзко то, что имеем сегодня, что уже и «дорогой Леонид Ильич» слезу умиления вышибает. Вот о чем надо бы подумать. Как нужно было обосрать либеральную идею, чтобы у огромного большинства свербило о совке? И ТВ здесь не главный модератор. Здесь, увы, объективная реальность. А я вспоминаю: пришла в день смерти Ильича на работу в музыкальную школу, мне 21 год. Захожу в учительскую. Наш парторг трагическим голосом говорит директору: Галина Михайловна, крепитесь… У меня, натурально, смеховая истерика. На вечер назначили траурное собрание. Пытаюсь выйти из своего класса – ужас: закрыто снаружи. Сижу, как дура, ничего не понимаю. Через час открывают: оказывается, один мой старший коллега меня закрыл, понимая, что я буду на этом собрании ржать. Спасал, короче».

Киновед Ирина Павлова:

«Давно умерших вспоминают не просто так – да еще на всех каналах радио, ТВ, и пр. Нам рассказывают, что это было эталонное время, и нынешние правители стараются нас туда вернуть. Странно только, что мы (даже те, кто был тогда молод, счастлив и получал приличное образование) не очень стремимся назад в будущее».

Создатель ДООС (Добровольное Общество Охраны Стрекоз) Константин Кедров-Челищев:

«Мы с Парщиковым, Ерёменко, Ждановым и Олей Свибловой праздновали мой день рождения у меня на Артековской, 8. В телевизоре несли красный гроб Брежнева – лучший подарок к моему дню рождения. Парщиков сказал: Константин Александрович! Да выключите это. Зачем мы всё это смотрим… А я ответил: смотрите-смотрите! Когда ещё такое увидите».

Короче, интерес к брежневской эпохе очевиден. Это, кстати, доказывает и успех телесериалов, в которых рассказывается о людях, персонифицировавших период правления Пятизвездного Генсека. Предлагаем нашим читателям отрывок из новой книги Евгения Ю. ДОДОЛЕВА «Галина Брежнева. Жизнь советской принцессы», презентация которой запланирована на конец ноября.

Эпоха Брежнева ушла. Forever

В комсомол! И замуж

С Юрием Чурбановым я жил в одном доме. Пятиэтажная «хрущоба» на 2-й Новоостанкинской улице. У ее подъездов проводили свои «брифинги» пытливые дамы пенсионного заката, ведавшие про обитателей дома всю подноготную. Об эффектном & статном брюнете из третьего подъезда судачили в общем-то дежурно: бросил-де жену с младенцем на руках, как и положено холостому красавцу, погуливает. Короче, банальная молва. Без малейшего криминального привкуса грядущих коррупционных скандалов. Все дома вокруг звались «комсомольской деревней»: их возводили «под ЦК ВЛКСМ». Мой отец работал корреспондентом «Комсомолки», которая в ту пору официально была органом Центрального Комитета комсомола, поэтому я и оказался соседом Юрия, заведовавшего сектором отдела пропаганды и агитации в этом самом ЦК. Я часто гостил в соседнем, третьем подъезде, где обитала семья писателя Альберта Лиханова, с чьим сыном Дмитрием мы тусили. И постоянно сталкивался на лестничной клетке с будущим мужем Галины Брежневой. Который мне, школьнику младших классов, казался почти что пожилым мужчиной (разницы между статным соседом и своими родителями мы с Митей не видели). А ведь на самом-то деле был тогда Михалыч совсем молодым красавцем-богатырем. Помню, отправляясь по утрам в расположенную по соседству с 23-й «хрущобой» школу № 280, часто видел праздничного Юр-Михалыча, выходящего из соседнего подъезда и по-ковбойски лихо плюхающегося на заднее кресло чернильно-поблескивающей «волжанки». Как я сейчас понимаю, по тогдашнему скромному чину, Чурбанову эта вельможная автороскошь вовсе не была положена. Но Юрий – и это я тоже знаю теперь – умел дружить. Ведь важно не сколько получаешь, а где работаешь и с кем (и главное как) приятельствуешь. Эта валюта тверже любой другой. Особенно в рамках бедного нашего «совка». Тамара Викторовна Баясанова, первая жена Чурбанова (спустя 22 года после развода с Юрием):

– По характеру Чурбанов карьерист. Это в нем было заложено, как мне думается, с рождения. Главной его целью было стремление достичь служебных высот, сделать карьеру, «вырваться в люди». Он стремился иметь в своем окружении лиц из более высокого ранга, вращался в кругу людей с положением.

Происхождение у Чурбанова – номенклатурное, Юр-Михалыч сам, рассказывая об отце, отмечал, что тот – «старый партийный и советский работник»:

– Когда я кончал школу, он работал председателем райисполкома Тимирязевского района Москвы, в районе было четыре института, в том числе и знаменитая Сельскохозяйственная академия, мать очень просила устроить меня хоть куда-нибудь, но отец наотрез отказался.

Вице-шеф советской милиции веселой эпохи позднего брежневизма родился в Москве 11 ноября 1936 года (по иронии судьбы, в ночь с 10 ноября, Дня Советской милиции). В 1945 году родилась младшая сестра – Света. В том же, победном, Юра поступил в среднюю школу № 706 своего родного Ленинградского района. Учился неплохо. Главное, что поведение примерное. Самое, наверное, знаменательное событие в школьной биографии будущего Зятя – «в 1951 году вступил в ряды Ленинского комсомола». И, между прочим, надолго вступил. «Не расстанусь с комсомолом, буду вечно выездным».

А его будущая супруга Галина Брежнева в этом году познакомилось с акробатом, который умел держать на себе пирамиду из дюжины циркачей. Евгений Милаев, ставший первым мужем Галины, был младше Леонид-Ильича Брежнева всего на четыре года. Для него этот брак, разумеется, не был первым: его дети жили сначала в детдоме, потом стали гастролировать с папой и мачехой Галиной, которую оформили костюмером в цирке (пишут, что гримером, но так, возможно, было по факту, а не записи в трудовой книжке).

Стипендия в 23 рубля

Юрий, как и положено, закончил школу. Отгулял последние, «абитуриентские» каникулы. И с осени 1955 года по категоричному настоянию правоверного отца – «нужен, понимаешь, рабочий стаж для хорошего рывка на руководящую работу» – идет, что называется, вкалывать. Простым – я узнавал – механиком. В один из закрытых НИИ, что зовутся «ящиками», завод «Знамя труда». При «ящике» было базовое ремесленное училище, где Юрий освоил ремесло слесаря-сборщика авиационных узлов. Он вспоминал:

Не скажу, что все давалось легко, но жили мы в ремесленном по-своему весело. Разумеется, как каждому пацану, мне были нужны карманные деньги – на кино, на мороженое. Родители не имели возможности щедро одаривать: нас в семье было трое детей. И вот во время каникул я собирал ватагу ребят, и мы ездили на станцию Москва-Казанская разгружать вагоны с овощами и фруктами. Так зарабатывались деньги на карманные расходы, а то, что бригадир разрешал нам набивать свои сатиновые шаровары яблоками и уносить их с собой, – так я все приносил на родительский стол. Помню одного мастера, который со стипендии отбирал у нас по трешнику – себе на выпивку. Собрав «мзду», он пару дней гулял, а потом все повторялось снова. Боже мой, как мы его ненавидели! Стипендия была 23 рубля, а тут еще неизвестно зачем нужно было трешку выкладывать. Обидно до слез, но все давали и молчали. Я тоже молчал. Почему? Не знаю…

В 23 года балагур + весельчак, «свой парень», умевший звучно произносить нужные слова, стал инструктором Ленинградского РК ВЛКСМ. Работа в комсомоле тогда была развеселая. Репутация среди коллег у Юры = самая отменная. Общителен, исполнителен, надежен. Потом работал в горкоме комсомола. Хорошо работал. Но недолго. Комсомольский «вожак» переходит на службу в органы. Инструктором политотдела мест заключения МВД РСФСР. Позднее – в аналогичном отделе столичного УВД, помощник начальника по работе среди комсомольцев и молодежи. 1964-й для Чурбанова – год переломный. Он оканчивает заочное отделение философского факультета МГУ. И с новеньким дипломом покидает прежнее место службы «в связи с направлением на работу в ЦК ВЛКСМ». Одновременно «расторгая брак с Чурбановой Т. В., от которой имеет сына 1963 г.р.». И завершаю цитату документа: «с этого времени никаких связей с ними не поддерживает». Так что кое-какой достоверной информацией старушки у нашего подъезда располагали.

Заговор Андропова

В книге, которую отставной генерал Олег Калугин издал в США, им описана конфиденциальная встреча Андропова с довольно узким кругом доверенных лиц, что случилась за год до кончины Пятизвездного Генсека (то есть в 1981). Какое счастье, сказал шеф тайной полиции Советов, что страной руководит такой замечательный и опытный политик, как Леонид Ильич. Ну или что-то в этом роде. Вывод, который, по мнению отставного генерала, напрашивается: Ю.В.Андропов был слишком трусоват, чтобы отстранить официального лидера от кормила власти. Однако, на самом деле, рассекреченные документы ГРУ позволяют сделать вывод, что глава советской госбезопасности действительно желал убрать Брежнева, дабы избежать ситуации при которой в кресло №1 сядет по наследству любимец Леонида Ильича – К.У.Черненко. Именно в этом Щелоков сумел убедить своего друга и босса Брежнева. Хозяин Лубянки за десять лет до описываемой осени 1982-го закончил вторую закавказскую репетицию полицейского переворота, пристроив генерала Э.А.Шеварднадзе в кресло грузинского лидера. А начальной разминкой стало назначение главы азербайджанского КГБ Г.А.Алиева первым лицом республики.

Так что схема была отработана четко. Козырь – пресловутые бриллианты. И методично распускаемые слухи об этих злосчастных камешках. Публикации опять же. Слухи, вбрасываемые чекистами по отлаженным схемам. С подачи Шеварднадзе в республиканской «Заре Востока» появилась скандальная статья о подпольных заводах в Абхазии. Затем, по наводке того же «Шеви» тбилисская тусовка дружно заговорила о некоем восьмикаратном «брюлике», украшающем холеную кисть «царицы Виктории», жены тогдашнего грузинского лидера Василия Павловича Мжаванадзе, правившего Грузией без малого двадцать лет (20 сентября 1953 – 29 сентября 1972). Камушек разыскивался Интерполом, шептались люди. И это было правдой. Шеварднадзе накатал Андропову закладуху, в которой упомянул оперативные данные республиканского КГБ: украшение первой леди Грузии подарено «цеховиком» Отари Лазишвили (позднее «Шеви» дожал теневого магната – московские чекисты взяли его прямо в приемной одного из его покровителей – Генерального прокурора СССР Романа Руденко!).

И еще. В окрестностях Сухуми обнаружили тайный завод по производству оружия для «воров в законе». Об этой сенсации в августе 1972 года поведала местная газета «Заря Востока». После того как экземпляры газеты получили члены Политбюро, решилась участь Мжаванадзе. Но до разборок дело не дошло, его крышевал генсек, и по распоряжению последнего попалившийся Герой Социалистического Труда, первый секретарь ЦК КП Грузии получил в Москве квартиру, дачу и персональную пенсию (позднее переехал в Киев – на сестре его супруги был женат глава Украины Петр Ефимович Шелест). Кстати, сама «царица Грузии» Виктория Федоровна (урожденная Терешкевич) скончалась спустя десять лет после скандала, в том же 1982 году, что и Брежнев, в возрасте 60 лет.

Отрепетированную в Грузии схему Андропов использовал в Первопрестольной. Только работал масштабнее. И со страховкой. Партийная газета ему была не нужна. Используя возможности псевдо-диссидента Роя Медведева (позднее награжденного лубянской премией за книгу «Андропов» из серии «Жизнь замечательных людей»), КГБ – по вполне определенному распоряжению своего шефа – с одной стороны формировал милейший образ самого Андропова (либеральный, стишками балуется, дочь выдал замуж за актера с Таганки, венгров против своей воли душил в 1956-м…); а с другой – гасил всех конкурентов из Политбюро. Не делая исключения и для Генерального секретаря.

Ювелирка для Галины

На тезку супруги грузинского предшественника Шеварднадзе – Викторию Петровну Брежневу он решил не наезжать. Хотя, между прочим, помянутое старинное колечко, значившееся в архивах Интерпола, оказалось-таки в конце концов именно у жены Леонида Ильича. И для бриллиантового скандала выбрана более удобная мишень: столичный бисексуал-авантюрист Б.И. Буряца и его беспечная подруга Г.Л. Брежнева.

Имея инсайдерскую инфу о предстоящих повышениях цен на ювелирку, Галина Леонидовна вместе с друзьями скупала все подряд. А когда в Москве на улице Лавочкина построили ювелирную фабрику, Брежнева заказывала там ожерелья и браслеты по собственным эскизам. Вряд ли кто-либо был лучше осведомлен о раскладе с драгоценностями Брежнева, чем тот, кого звали Борисом Бриллиантовым. Его (по поводу этих сокровищ) сумели допросить всего раз. Больше уже не спросят: где и когда. Вскоре после того допроса он при весьма странных обстоятельствах был зарезан на столе хирурга. А в том 1982 году его просто посадили за спекуляцию, обвинения строилось на одном эпизоде, перепродаже 11 югославских дубленок.

Из уголовного дела. Буряца Борис Иванович, 1948 г.р., уроженец ст. Малоекатерининская, Камышовахский район, Запорожская обл., молдаванин, б/п, образование высшее, военнообязанный, судим в 1982 г. по ст. 154, ч. 2 УК РСФСР (спекуляция) к 7 годам лишения свободы, прож. г. Москва, ул. Таллинская, д. 5, кор. 2, кв. (…). После знакомства с Г.Л. Брежневой уволился из цыганского театра «Ромэн» и устроился стажером, а затем и солистом Большого театра. После освобождения, по словам бывших сослуживцев, одевался точно так же, как и до ареста, вел такой же образ жизни.

Борис Буряца был тесно завязан с «билетной мафией» Большого театра. Билеты скупались по госцене и перепродавались иностранцам по $200. Любовник Галины и его младший брат тусили в резиденции румынского посла, жена которого также была цыганкой. Жил он в кооперативной квартире, упакованной антиквариатом, в доме на улице Чехова, рядом с Театром кукол Образцова. Недалеко от этого дома он трижды был избит, причем ни разу с него не сняли платиновую ювелирку, то есть избиения были показательными. Сам он считал, что за нападениями стоит Юрий Чурбанов, которого раздражала связь его жены с абсолютно криминальным субъектом.

Из показаний свидетеля (экс-секретаря Ю.М.Чурбанова) В.В.Шубина:

«Галина Леонидовна старалась не допустить какого-либо участия в оформлении документов на имя Чурбанова. Однажды она обнаружила, что книжка на оплату за электроэнергию выписана на фамилию Чурбанов на даче. Она устроила мне целый скандал с употреблением нецензурных слов, требуя немедленно переоформить книжку, устранить фамилию Чурбанова даже в этом ничего не значащем документе. Она не хотела допустить мысли, чтобы Чурбанов мог заиметь малейшую претензию на дачу в Жуковке, считая ее своим строением и своей собственностью. Она все время твердила, что Чурбанов хочет дождаться ее кончины и завладеть ее имуществом и поэтому оберегала свои документы. Сам же Чурбанов болезненно относился к этим ее доводам и мне говорил в сердцах, что пусть оформляет на свое имя все, что ей вздумается».

Впрочем, Галина декларировала совершенно открыто (это слышали, например, в ресторане ВТО):

– Фамилия моего мужа полностью соответствует его сущности. Я люблю искусство, а он – генерал.

А еще она любила приговаривать:

– Любить надо всегда, пока жива!

Женихи Леонидовны

Самым завидным из ее партнеров был Марис Лиепа, который был моложе ее на 11 лет. А вместе они прожили пять. Причем знаменитый танцор жил на два дома, семью не слил, хотя благодаря Галине получил от государства апартаменты в Брюсовом переулке. Зато когда Брежнева приходила в Большой, ей кланялся дирижер театра лауреат Государственной премии СССР Альгис Марцелович Жюрайтис, тот самый, который 11 марта 1978 года обвинил на страницах «Правды» Юрия Петровича Любимова «в извращении отечественной классики».

Дочь Галины Леонидовны Виктория Евгеньевна Милаева считала, что над матерью «навис рок: все ухажеры попадались женатые», хотя и отмечала, что «на работе сразу же начался косяк служебных романов». Она запомнила двоих сослуживцев: журналисты Борис Широков и Александр Авдеев. Оба, как водится, женаты. Говорит:

– Они с удовольствием развлекались с мамой, но, как только она заикалась о браке, тут же вспоминали про супружеский долг. Теряя их, Галина не убивалась: в очереди уже стояли другие ухажеры.

При этом и с родными у Галины не оч ладилось. Из воспоминаний Чурбанова:

С братом Юрием у Гали не было, по-моему, близких отношений. По каким-то этическим соображениям, мне не очень удобно об этом говорить, но раз в прессе опять-таки появились статьи, то я сразу скажу, что Леонид Ильич часто упрекал его за опрометчивые поступки, за – бывало и такое – неэтичное поведение в загранпоездках. Леониду Ильичу ведь все докладывали. Утаить от него что-либо было практически невозможно, тем более, что Юрий работал у Патоличева – в министерстве внешней торговли. Человек слабый и безвольный, Юрий еще как-то держался, когда был торговым представителем в Швеции. Но перейдя на работу в министерство, он попал под влияние своей жены, умной и образованной женщины из Днепропетровска, и тут, в общем, не все было так, как надо. Родственники знали, что брат и сестра не находили общего языка, Галина Леонидовна вообще не могла понять, как это мужчина может находиться под пятой женщины, у нас в этом плане были другие отношения, и только сердобольная Виктория Петровна смотрела на своего сына с сочувствием. Леонид Ильич внутренне жалел, что Юрий занимает достаточно высокую должность в этом ведомстве, но отстранять его от работы было не совсем удобно, так как огласка могла бы быть слишком шумная и нежелательная. Приходилось считаться и с политикой.

Вспоминает Зять и других экс-родичей:

– У Леонида Ильича был брат Яков Ильич. Металлург, крепкий и сильный человек, с хорошей закалкой.. У них была сестра – Вера Ильинична. Такая скромная, такая обаятельная женщина, такая простушка, что если и было у нее 3 – 4 платья, то она считала, что это очень хорошо. И такая тихоня – если приедет днем, а Леонид Ильич дома, так она вообще старалась не показываться ему на глаза. Только скажет: «Леня, здравствуй, как ты живешь?» – «Нормально, Вера». – «Нормально? Ну и хорошо…» И разошлись… Наталья Денисовна, их мать, умерла в возрасте 87 лет. Это была характерная и очень крепкая женщина, прожившая большую нелегкую жизнь. Рано потеряв мужа, она сама вырастила троих детей. Леонид Ильич был очень привязан к Наталье Денисовне. В последние годы они жили вместе, правда, потом Наталья Денисовна – уж не знаю почему – уехала к дочери. Независимо от возраста Наталья Денисовна обязательно выходила на каждый завтрак с Леонидом Ильичом. Раньше всех садилась в столовой, просматривала газеты и всегда находила в них что-то интересное, сообщая Леониду Ильичу: «Леня, такая-то газета, ты обязательно прочти…» Леонид Ильич торопился на работу, ему некогда, но перечить матери тоже невозможно. Леонид Ильич всегда считался с Натальей Денисовной в житейских вопросах. Она долго боролась с клинической смертью. У Натальи Денисовны было воспаление легких, оно быстро перешло в крупозное, поэтому спасти ее было совершенно невозможно. Мы знали, что она умирает, готовили себя к этому; не могу сказать, прощался ли Леонид Ильич с Натальей Денисовной в больнице, но на похороны он приехал и был с нами до конца. Мы вместе шли от ворот Новодевичьего кладбища до могилы, Леонид Ильич плакал, я его аккуратно поддерживал, за нами шли Виктория Петровна и Галина Леонидовна, а охрана стояла поодаль – так все это на фотографии и запечатлено. Поминки были на даче, в кругу семьи, больше никто не приглашался. Леонид Ильич быстро взял себя в руки, быстро отошел от горя, хотя переживал очень тяжело. Он умел руководить своей волей и своими чувствами.

Яблоко от яблони

Примечательно, что брак Милаевой с Чурбановым был бездетным. А единственная дочь Галины Леонидовны в чем-то повторила судьбу матери. Витуся (как называл ее Генсек) родила рано, ее тоже рвало в богему: бросив пединститут, перевелась на театроведческий факультет ГИТИСа, брак со студентом Михаилом Филипповым не был удачным (это тезка известного актера, ставшего мужем Натальи Гундаревой, отношения с которой еще в ту пору, когда он официально был женат на Ирине Юрьевне Андроповой, дочери шефа КГБ, сменившего Брежнева на посту генсека). Своего ребенка назвала Галиной, в честь матери (как, собственно и ее назвали в честь бабушки Виктории Петровны Денисовой). В ГИТИСе завела интрижку с другим студентом, киевлянином Геннадием Варакутой, который до этого встречался с дочерью Луиса Корвалана. Ну и понеслось.


Евгений Ю. Додолев

Владелец & издатель

Оставьте комментарий

Также в этом номере:

Экскурсия в преисподнюю
Это гадкое слово «карьера»
Тест-драйв. Ford Galaxy
Дневник юного писателя
Процесс реставрации стартовал
Мадонна нарушила права Брандо
Об армии и воинской службе
Путешествие для королевской семьи
Московские события для иностранцев
О том, чего принять никак нельзя


««« »»»