ОДНОПАРТИЙНЫЕ ЧУВСТВА

ИЛЬЯ ШАТУНОВСКИЙ

На сессию Всемирного Совета Мира, которая в свое время проходила в Коломбо, я поехал в очень приличной компании. В составе делегации (ее возглавлял Александр Корнейчук) были представители почти всех конфессий: митрополит Крутицкий и Коломенский Николай, глава баптистской церкви Карев, муфтий всех мусульман Средней Азии Бабаджанов и забайкальский лама Шарипов. Поначалу я полагал, что они будут между собой враждовать, спорить, чья религия истинней, обвинять друг друга в ереси. Но нет, более приятного содружества мне не часто приходилось видеть. В ресторане они сидели все вместе, рассказывали анекдоты на злобу дня и охотно пили привезенную с собой “столичную”. Впрочем, пили не все. Забайкальский лама незаметно отодвигал рюмку своему соседу, буддийскому монаху, который и выпивал двойную дозу с величайшим удовольствием.

Монах в живописном желтом одеянии повсюду следовал за ламой, не отпуская его ни на шаг. Лама хорошо говорил по-русски, но когда к нему обращались посторонние, то выстраивалась такая любопытная лингвистическая цепочка. Референты нашей делегации переводили разговор с английского или французского на русский, потом монах с русского переводил на бурятский. Ответы шли в обратном порядке, они были толковыми, остроумными, мне было трудно определить, что говорил лама и что от себя добавляет монах.

А вокруг ламы постоянно крутились корреспонденты, члены других делегаций, просто любопытные. Появление забайкальского ламы в буддийской стране вызвало сенсацию, многие даже не знали, что в СССР существует буддийская церковь.

Как-то за ужином монах сказал мне, что с утра они с ламой поедут по буддийским монастырям. Посетят и храм, где хранится зуб самого Будды.

— Корнейчук дает машину на весь день. Хотите поехать с нами?

Хочу ли я? Да ведь посещение буддийских святынь может стать целой главой в книге, которую я собирался писать. И потом, мне уже осточертели заседания, где разные ораторы день за днем жевали одну и ту же резину: хвалили миролюбивую политику СССР и кляли на чем свет стоит американский империализм.

Спозаранку мы двинулись в путь. Монастыри запомнились мне стадами священных коров и обильным фруктовым угощением. Во время трапезы наш лама вел неторопливую беседу с хозяевами, затем жертвовал деньги (за которые в ведомости Корнейчука расписывался почему-то не он, а монах), и мы отправлялись молиться Будде. Статуя Просветленного находилась обычно в полутемном помещении, наполненном приторными до одурения благовониями. Мы на четвереньках подползали к Будде и у его стоп распластывались на полу. При этом наши задницы опускались до пяток, колени упирались в грудь, а руки были простерты вперед. Особенно долго мы лежали в храме, где хранится зуб Будды. Прошло уже больше часа, а наш лама, впав в религиозный экстаз, и не думал сворачивать процедуру. Рядом со мной страдал монах. Лицо его стало пунцовым, на лбу выступила испарина, похоже, он испытывал те же муки, что и я. К тому же весь день, если не считать бананов, мы ничего не ели.

— Сколько же нужно еще лежать по вашей религии? – шепотом спросил я у монаха.

Обычно тактичный, вежливый, он вдруг взорвался:

— Моя религия такая же, как и ваша. Вы с какого года в партии?

— С сорок третьего, – ответил я, изумленный столь неожиданным вопросом. – Вступал на Курской дуге.

— А я вступал в партию в тридцать девятом. На Халхин-голе. Так что давайте помолчим.

Вечером на очередном банкете я сидел рядом с буддийским монахом, испытывая к нему дружеские однопартийные чувства. Потом мы отвели ламу спать, а сами перешли в мой номер, прихватив бутылочку.

— Вы, наверное, удивляетесь произошедшей на ваших глазах метаморфозе, – сказал партиец-монах. – Разрешите представиться: я профессор монголоведения. И моя кандидатская, и докторская посвящены основателю буддизма Сиддхартхе Гаутаме. Вот меня и попросили сопровождать ламу. Человек он вполне приличный, но в дипломатии неискушенный, если не считать Монголии, то за границей нигде не бывал. Мало ли что может случиться…

Незадолго до конца сессии профессор монголоведения сказал мне за завтраком:

— Сегодня мы с ламой опять поедем по монастырям. Не составите ли нам приятную компанию? – При этом его глаза были печальными.

— Нет уж, увольте, – вежливо отказался я. – Что-то я давненько не бывал на пленарных заседаниях. Пойду послушаю. Может, за эти дни ораторы сменили свою пластинку.


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

СЕРЬЕЗНАЯ РОЛЬ КОМИКА
ВОСПОМИНАНИЕ О РВАНОМ ФИНАЛЕ ГОРБАЧЕВСКОЙ ЭРЫ, ИЛИ НЕАПРЕЛЬСКОЕ
МЕЛАДЗЕ СКВОЗЬ ВРЕМЯ КРИЧАТЬ БУДЕТ “СЭРЕ”
ЛЮБОВНЫЕ РАДОСТИ
МЕСТЬ ПРОКУРОРА
РАФАЭЛЬ ЗОТОВ
Частушки
ПАВЛИАШВИЛИ СХВАТИЛСЯ С ИЗБЫТКОМ ВЕСА НАСМЕРТЬ
Евгений Додолев!
Полиглот
ДИАНА
БОРИС НИКОЛАЕВИЧ И АЛЛА БОРИСОВНА


««« »»»