Самая красивая Дездемона

1955 год. Юбилейный, X Международный Каннский кинофестиваль. На набережной Круазетт рябит в глазах от обилия кинозвезд, но наиболее пристальным вниманием прессы, гостей и участников кинофорума овладели две ослепительные красавицы: американка Грейс Келли, получившая в этом году “Оскар” за лучшую женскую роль, и советская дебютантка Ирина СКОБЦЕВА, сыгравшая Дездемону в конкурсном фильме “Отелло”.

Ирина Скобцева родилась в Москве. По совету родителей закончила МГУ. Именно тогда серьезно увлеклась театром. В то время Студенческим театром Университета руководил классик отечественного кино, ученик Всеволода Мейерхольда Сергей Юткевич. Это он увидел в Скобцевой будущую актрису и посоветовал ей поступить в театральное училище. Ирина стала студенткой школы-студии при МХАТ СССР имени М.Горького. Именно тогда она и дебютировала в экранизации трагедии Шекспира “Отелло”. Картина Юткевича – плод, итог многолетних раздумий и поисков большого мастера, стремившегося создать фильм не только высокогуманный, воспевающий красоту и силу человеческих чувств, но и новаторский по форме. Работа над ролью стала для Ирины своего рода киноуниверситетом.

Дебют сделал молодую актрису мировой знаменитостью и ввел в сонм первых экранных красавиц. Ни до, ни после Скобцевой Дездемона не была на экране так пленительно хороша. А ведь в фильме всего три крупных плана Дездемоны: в начале фильма, когда она слушает Отелло, в эпизоде песни об иве и в финале, когда она мертва. Это объясняется тем, что, добиваясь смысловой и эмоциональной емкости фильма, полифонического звучания всех его компонентов, Юткевич решительно предпочитал общие планы. Такое изобразительное решение потребовало от актрисы точного и глубокого прочтения роли, особенно тщательной проработки пластического рисунка образа.

В картине многократно показаны руки Дездемоны, прекрасные и выразительные. Вот они нежно гладят платок, вышитый цветами земляники, – подарок Отелло. Вот, вздрогнув от незаслуженного оскорбления, Дездемона разжимает руку и роняет платок на землю. Вот руки героини ласково и шаловливо обвивают плечи Отелло. Здесь не нужны слова. Скобцева сумела найти иные краски для выражения состояния Дездемоны.

– Да, верите ли, безмолвные сцены давались мне значительно легче, – Ирина Константиновна задумалась.

– А можно сказать так, что Скобцевой-актрисе помогла Скобцева-искусствовед?

– Конечно. Знание графической точности выстроенного рисунка роли необходимо киноактеру гораздо в большей степени, чем театральному.

– И все-таки вы выбрали не ВГИК, а театральную школу. Почему?

– Я выбрала лучшую театральную школу в мире. Ведь и Сергей Федорович Бондарчук, мой первый экранный партнер, начинал свой путь в искусстве с театра. У него постоянно снимались мастера сцены. Он и партнеров любил с театральной практикой. Конечно же, мне повезло совсем молодой учиться у великих мхатовских мастеров. А потом мы встречались на съемочной площадке, и у нас не было проблем в работе. Сниматься с такими корифеями театра, как А.Степанова, С.Бирман, А.Кторов, В.Станицын, В.Стржельчик, К.Половикова, О.Ефремов, – это очень ответственно и в то же время необычайно интересно.

– Ирина Константиновна, трудно быть женой такого могучего таланта, каким был Сергей Федорович Бондарчук?

– Трудно не было, хотя, конечно, мы прошли и огонь, и воду, и медные трубы. Мы встретились на съемках “Отелло”. И он как будто взял меня за руку – и не отпускал сорок лет.

– У вас были теплые, душевные отношения?

– Теплые и душевные отношения – это не про нас. Вы же не можете душевно относиться, например, к своему сердцу, руке. Мы – одно целое, один общий организм. Считаю, что Бог благословил его и меня на этот брак и вложил в наши души любовь. Уметь любить – это тоже талант. И он не всякому дан. Ой, Бонечка – это прелесть. Мы все его Боней называли или Папой. А на студии он был – Бондарь.

– А почему вы так мало снимались в фильмах Бондарчука?

– Специально старалась как можно меньше работать в картинах мужа. Я же знала, какие потом на меня посыпятся упреки. Только в исключительных случаях у него снималась. Насчет “Войны и мира” Боня сказал: “Сыграй Элен. Никто, кроме тебя, не может”. Или в роли пожилой мамоньки Ильиничны в “Тихом Доне” пришлось сняться. Сергей Федорович приглашал Нонну Мордюкову – что-то не вышло. Попросил Любу Соколову, она прочла сценарий: “Ты шо, Сергей, смерти моей хочешь?” Там же нужно было учить много английского текста… Хотя Катрин Денев на моем месте никогда бы не согласилась играть старуху. Но я хорошо понимала: нельзя тиражировать то, что один раз здорово получилось.

– Знаю, что “Война и мир” далась Сергею Федоровичу нелегко.

– Это не то слово. Внезапно остановили съемки и велели срочно готовить первую серию на Московский международный кинофестиваль 1965 года. Киноруководство решило взять реванш за “поражение” ММКФ 1963 года, когда Большой приз фестиваля присудили гениальной картине Федерико Феллини “8 1/2”. Нужно было все срочно переписывать, озвучивать, писать музыку. У Бони даже сердце остановилось на несколько минут. Это была клиническая смерть…

– А как Феллини отнесся к “Войне и миру”?

– Прислал восторженную телеграмму. У них завязалась дружба с 1960 года, когда Бондарчук снимался в Италии у Роберто Росселллини в картине “В Риме была ночь”. Мало кто знает, что фильм “Интервью” на ММКФ 1987 года уговорил отдать Феллини именно Бондарчук.

– И это после Пятого съезда кинематографистов?

– На том кинофоруме очернили многих мастеров экрана: Сергея Федоровича, Льва Кулиджанова, Евгения Матвеева, Юрия Озерова, Станислава Ростоцкого. Но в могилу его свел “Тихий Дон”. Ему очень трудно дались съемки. Он так и не увидел свое творение на экране, не занимался монтажом фильма… Это трагедия для художника.

– Но время все ставит на свои места.

– Полностью с вами согласна. Как бы врагам не хотелось, искусство Бондарчука живет и будет жить. Ведь недаром Никита Михалков на том злополучном съезде сказал: “Неизбрание на съезд художника, создавшего “Судьбу человека”, “Войну и мир”, “Они сражались за Родину” и уже только этими фильмами вошедшего в историю отечественной культуры, – есть ребячество, дискредитирующее все лучшее в нашем искусстве”.

– А как, вы считаете, сложилась ваша жизнь?

– Думаю, что я счастливый человек. У меня было все: любовь, семья, работа… А теперь есть Международный кинофестиваль имени С.Ф.Бондарчука “Волоколамский рубеж”. Моя жизнь тогда и теперь принадлежит Боне, служению ему. Вот и фильмы на наш фестиваль мы стараемся подбирать соответствующие. Сейчас ведь как? Большинство сценариев – криминальное чтиво. В погоне за этими “темами” многие забыли, что существуют совсем другие человеческие отношения. Любовь теперь называется “партнерством”. Слова “любовь к Родине”, “верность человеческим идеалам” считаются чуть ли не ругательствами. Слава Богу, на нашем фестивале нет такого кино. За пять лет, что он существует (маленький, но юбилей), у нас сложился дружный коллектив. Дирекция фестиваля, все службы, включая пресс-центр, работают слаженно и добросовестно. Как президент я ими довольна.

– Если позволите, нескромный вопрос. Вы красивая женщина, наверняка есть мужчины, которые хотели бы связать с вами жизнь?

– Не понимаю этого вопроса и разговоров на подобную тему. Как можно, познав такого человека, как Бондарчук, впустить в свою жизнь еще кого-то?


Владимир Вахрамов


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

Самый богатый мертвец
Последняя Дискотека 80-х
Вдохновение и расчет
Новые имена
Кафка в прочтении «Шёпота»
Ищет нового подопечного
Говорящая с волками
Скляр и его песни моряков
Аффект и эффект
Еще много сил и энергии
Питер Пэн поет голосом Димы Билана


««« »»»