РОЖДЕСТВО В МОСКВЕ

Известный немецкий философ и литератор Вальтер Беньямин посетил Москву зимой 1926 – 27 гг. Свои сложные и яркие впечатления он выразил в очерке, названном предельно лаконично – “Москва”. К сожалению, эта работа мало знакома современному русскому читателю. Сегодня мы публикуем небольшой отрывок из очерка, посвященный традициям русского Рождества.

Рождество – праздник русского леса. Нигде не встретишь так красиво убранных елок. Кораблики, птицы, рыбы, домики и фрукты заполоняют уличную торговлю и магазины, а музей кустарного искусства каждый год в это время проводит настоящую ярмарку, радуя глаз посетителя великолепием затейливых поделок такого рода. Вблизи уличного перекрестка я увидел женщину, торговавшую елочными украшениями. Желтые и красные стеклянные шары сверкали на солнце, напоминая корзину с яблоками, заколдованную добрым волшебником. Елки едут по городу на санях. Юные деревца с колючими иголками украшают только шелковыми лентами. Вот так, с голубыми, розовыми, зелеными косичками, они и стоят на углах улиц. О том, что рождественские игрушки приходят к нам из дремучего леса, дети знают и без Деда Мороза. Похоже, дерево оживает только в русских руках. Зеленея, оно и алеет, и золотится, и голубеет как небесная лазурь, и неожиданно темнеет. “Красный”, “прекрасный” и “красивый” – в русском языке слова одного корня. Самое чудесное превращение происходит с русским лесом в русской печи, где ярко и жарко горят березовые и осиновые поленья. Никакого сравнения с нашими западными каминами. Жаром напоено и дерево, которое строгает, режет, разрисовывает русский крестьянин. А когда на дерево ложится лак, огонь во всем своем многоцветье вдруг превращается в лед. Балалайка – желто-красная, детская гармошка – черная и зелена, а на тридцати шести яйцах, каждое из которых, уменьшаясь, входит в другое, – оттенки всех мыслимых цветов. Довольно увесистые маленькие шкатулки внутри ярко-красные, а на черной блестящей крышке какая-нибудь картинка. При царе этот промысел угасал. Сегодня наряду с новыми сюжетами видишь окаймленные позолотой сцены и сценки из старинного деревенского быта. Уносится в глухую темень тройка борзых лошадей, девушка в ярко-голубом сарафане ждет ночью милого на опушке леса, где зеленым огнем полыхает калиновый куст. Нет темнее самой страшной ночи, чем эта почти осязаемая лаковая ночь, надежно укрывающая в своем лоне все, что рождается в ней. Я видел шкатулку с изображением женщины, сидя торгующей папиросами. Рядом с ней ребенок, он явно непрочь отведать ее товара. И здесь тоже не видно ни зги – кроме валуна справа и голого деревца слева от людей. “Моссельпром” написано на переднике женщины Чем не советская “Мадонна с папиросами”?

Зелень – самая большая роскошь, которую может позволить себе зима в Москве. Но даже сверкай она изумрудом в витрине какого-нибудь магазинчика на Петровке, ей не сравниться с гирляндами бумажных гвоздик, роз и лилий, украшающих улицы. Только у них нет постоянного места на рынках. Сегодня их увидишь там среди снеди, завтра – меж тканей, а на третий день ими увешаны посудные лавки. В излучаемом ими свете меркнут любые краски. Эти цветы ярче свежей говядины, пестрой шерсти, блестящих подносов. На Новый год и букеты выглядят по-новому. Проходя по Страстной площади, я заметил длинные ивовые прутья с алыми, белыми, голубыми, зелеными лепестками. У каждой веточки был свой цвет. А что уж говорить о поисте не героических рождественских розах! Не налюбоваться и на гигантские шток-розы из абажуров, которые какой-то бородач-продавец несет перед собой, бодро шагая по улице. Цветами наполнены большие прозрачные шкатулки, а из цветов взирает на прохожих голова какого-нибудь святого. Не забыть и шерстяные крестьянские платки с синью узоров, точь-в-точь как те, что рисует на окнах домов мороз, заставивший, кстати, придумать и сами платки. Ну и наконец цветочные клумбы, полыхающие на тортах. Похоже, только в Москве еще живет и здравствует наш сказочный “кондитер”. Только здесь тебе предложат нечто сотканное из сахара, эдакие сладкие сосульки, которыми язык вознаграждает себя за причиненные ему морозом страдания. Всего теснее же узы между снегом и цветами в сахарной глазури. Вот где, кажется, наконец марципановая флора превращает в явь извечную мечту зимней Москвы расцветать и расцвести из белизны.

ВАЛЬТЕР БЕНЬЯМИН


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

МОЖНО НАЗВАТЬ КОЛХОЗНИКА ФЕРМЕРОМ, НО МОЛОКА И МЯСА ОТ ЭТОГО НЕ ПРИБУДЕТ
ПРАЗДНИКИ УДАЛИСЬ, КОШЕЛЕК ПУСТ
ОПЯТЬ ВИНЯТ СОЦИАЛИЗМ
ЗИМЕ СЕРЕДКА
О ЧЕМ ЗАБЫВАТЬ НЕ СЛЕДУЕТ
РЫБЬИ КАПРИЗЫ
АСТРАХАНСКИЙ БИЗНЕС-КЛАСС
ИМ БЫ ДЕНЬ ПРОСТОЯТЬ, ДА НОЧЬ ПРОДЕРЖАТЬСЯ
ИСКУССТВО ЖИТЬ
ОБЕД С МОРОЗЦА
ХОЧЕТСЯ СПАТЬ, НО НЕ МОГУ ЗАСНУТЬ
Как Вы оцениваете предвыборную тактику «трех колонн» КПРФ?
ВОЛГОГРАДСКАЯ НИЛОВНА
БЮДЖЕТ ОТВЕРГАЮТ, НО УТВЕРЖДАЮТ
ВЫБИРАЯ ПУТЬ
ПОЧЕМУ РАСПАЛСЯ СССР?
КУРДИСТАН: БЕСКОНЕЧНАЯ ВОЙНА
СНПР: ХРОНИКА ТЕКУЩИХ СОБЫТИЙ
ПРОСТЫХ РЕШЕНИЙ НЕ БЫВАЕТ
РОССИЯ ВНОВЬ УЯЗВЛЕНА
ОТ РЕДАКЦИИ
ОТКРЫТКА, НАПИСАННАЯ 70 ЛЕТ НАЗАД


««« »»»