Чудище обло, озорно, стозевно…

Помните, как твердо и властно нас повели в Рынок. Как вещали о нем с неиссякаемым пылом и убедительной страстностью мессий. Как манили и обольщали словно ухватистый молодец перезрелую глуповатую девку.

“Вот оно, счастье!” – думали самые простые и непритязательные. “Цивилизация!” – вторили образованные. “Свобода!” – возглашали пылкие и наиболее глупые. Пришествие Рынка ждали с иступленностью иеговистов и сладкое жадное томление растекалось по всем членам. Ну вот и дождались. Пришел.

В первый отпускной вечер, попивая тонкий английский чай со свежим цветочным медом, мы с мамой решили – надо покупать косу и новые туфли для нее. Купить что-либо в нашем городишке можно в единственный день недели – субботу, когда со всех концов области съезжаются на большой рынок корабейники и челноки.

– Надо встать пораньше, – предупредила мама.

Встали и июльским утречком по росе пошли закоулками к рыночной площади, болтая о том о сем.

– Мы ведь не будем покупать дорогие туфли? – спросила мама, дипломатично выясняя состояние моего кошелька.

– Купим любые, только бы подошли. – В кошельке лежали отпускные, в их пределах я была готова на подарки безмерной щедрости.

Довольные собой, мы подошли к рынку и я впервые увидела это городское чудо нового времени.

Сотни легковых и грузовых машин запрудили все подъезды и подходы к небольшому заасфальтированному пятачку площади. Сплошной вереницей тянулся туда народ – толкаясь, здороваясь, закручиваясь в людской водоворот, шелкая семечками и привычно матерясь. Вконец ошарашенные, мы с трудом прорвались в ворота и оказались, наконец, среди вожделенного развала вещей.

Груды тряпья лежали на деревянных грубо сколоченных помостах, громоздились на капотах машин и просто на земле на рваных брезентовых подкладках. Сплошным сосредоточенным потоком мимо двигались люди – оставливались, примеряли, мяли ткань заскорузлыми пальцами,… Поток выносил нас от прилавка к прилавку, и я вдруг поняла, что вхожу в пограничное состояние dega vu. Я уже видела эти вещи!

Постой, а ведь я их действительно видела. Несколько лет назад вот эти самые платья, бесформенный трикотаж, грубые неряшливые куртки продавались на московских рынках. Видимо, там не нашлось покупателя. С тех пор, перетираясь в тюках и сумках, из города в город кочуют эти уродцы, притворяются товаром, ищут простачков и беспрестанно, безмолвно врут своими наклейками.

И продавцы врут:

– Ой женщина, вам так идет эта блузка! Это Италия, у нас прямые поставки! – причитает корабейница, напяливая гнилую попугаистую ковточку на пожилую домохозяйку. Та доверчиво и взволнованно смотрится в щербатое зеркало, нервно пересчитывает деньги, удивляется мысленно дешевизне… Сладкое слово Италия – разве устоишь.

Но вдруг, то ли сомневаясь, то ли гордясь обновкой, покупательница обратилась ко мне:

– Ну как, посмотрите, пожалуйста?

– Ужасно.

Быстро уходим под возмущенные крики торговки.

– Разве так можно, зачем ты ввязываешься, – пеняет мне родительница.

– Все, молчу. Идем смотреть обувь.

Обувь лежит грудами. Тряпочные тапки на резиновой подошве, кособокие ботинки, тупоносые туфли на тракторной платформе – все та же кустарно-турецкая “италия”. Меряем – одна, вторая, третья пара. Бедные, уставшие мамины ноги заталкиваются в жесткие неудобные колодки… В этом нельзя ходить, этой обувью можно пытать нераскаявшихся грешников и несостоятельных должников – успех обеспечен.

Вечные покорные труженицы, вас опять обманывают. Вас позвали в очередное светлое будущее, обозвав его простым и коротким словом – Рынок. Как легко было заманивать “изобилием” тех, кто простояв полжизни в очередях, изголодался по самым необходимым и будничным вещам. Вы не спрашивали о цене, вы не знали, что в жертву ненасытному идолу Рынка придется отдать весь жизненный уклад, все привычные ценности, будущее детей. И что взамен? Вам обещали почти праздник, а кончилось все свалкой залежалых подделок.

Кажется, что тихий старый город отравлен и болен. От развалов тряпья идет смрадное резиновое зловонье, смешиваясь с человеческим потом и бензиновыми выхлопами.

– Пойдем отсюда, – говорю я маме. Она явно разочарована и пока мы пробираемся к выходу, торопливо оглядывается по сторонам, пытается все-таки высмотреть приличную “обувку”…

Не получилось праздника и подарка. Зато мы купили славную косу. И на следующее утро я воинственно скосила все одуванчики вокруг забора.

Скажут: автор не понимает сущности сложных экономических дефиниций – ваш вонючий заштатный базар не есть Рынок. Не путайте дилетантски частный случай с общими законами, с сущностью.

Увы, автор знаком с диалектикой и знает: сущность не тождественна себе самой в своих проявлениях. Но все ее проявления тождественны сущности. Наш рынок – это вполне точный образ, вернее образина того чудовища, которое, чавкая и шамкая, вольготно расположилось на российских просторах.

Татьяна ДОЛГАЯ.


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

Хроника партийной жизни
Весной все в дело пойдет
Смертельные болезни российской медицины
Президент не выполнил своих письменных обязательств перед Думой
Точка зрения рязанцев
ГОРА РОДИЛА МЫШЬ – так можно оценить итоги урегулирования правительственного кризиса
Как разрешить трудовой спор?
Не отказывайтесь от рогов, если вам их предлагают на Алтае
Акции протеста в регионах России
Оккупация без единого выстрела
Разъяснения о порядке учета членов СНПР и выдачи партийных документов
Как гадкий утенок превратился в лебедя
Не видно ходоков за землей
Мешай дело с бездельем
Уважаемый председатель редакционного совета!
Я тебя породил…
Побольше сухости… и ясности
Жадность ее погубит
Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать. Тем более за хорошую цену
Рога и копыта
Надувательство в ажуре
Рыночная девушка


««« »»»