Символ Рима

28 сентября 1973 года, казалось, весь Рим вышел на улицу. Движение транспорта – от церкви Св. Марии и до отдаленного кладбища Верано – было прекращено. Многотысячная толпа стекалась на площадь Минервы, рядом с Пантеоном, заполняя улицы и переулки. Хоронили Анну МАНЬЯНИ – великую актрису, “гордость и утешение нации”, “символ Рима”, “черную пантеру с горящими глазами”, “дорогую Наннареллу”…

У нее было много прозвищ, метких, образных и потому, что она давала повод для них своей незаурядной внешностью, темпераментом, запоминающимися поступками, и потому, что народ испокон веков так метит своих любимцев. Анна Маньяни была их кумиром. Но не в том смысле, как “звезды” кино, далекие и прекрасные, вызывающие восхищение своей непохожестью на простых смертных, а потому, что с ней они ощущали кровную связь, видели в ней себя, только в грандиозном, почти символическом воплощении.

Ее жизнь – настоящий роман, начиная с “тайны рождения”. Довольно долго считалось, что Маньяни родилась в Александрии, что отец ее – египтянин, в частности, этим фактом было принято объяснять ее необычную внешность, горячий нрав и необузданность. Легенду эту сочинила сама Анна.

На самом деле история ее рождения куда менее романтична. Она появилась на свет в Риме сто лет назад – 7 марта. Кстати, соответствующая запись существует в книге регистрации актов гражданского состояния в районной мэрии. Отец неизвестен, а мать – портниха, по словам Анны, писаная красавица, которая уже после рождения дочери вышла замуж за австрийца и действительно уехала в Египет.

Девочку воспитывали многочисленные тетушки и дядя. Но ей всегда не хватало материнского тепла. Вероятно, поэтому будут так убедительны в ее исполнении именно матери, простые итальянские женщины. Хотя на заре своей актерской карьеры она мечтала о героических образах. Закончив драматургическую школу, Анна начинала на эстраде, исполняя забавные скетчи с блестящим комиком Тото, любимцем публики. Скоро их дуэт станет необыкновенно популярным. Но к власти в Италии приходят фашисты, и было уже не до юмора.

Первые роли в кино – это сплошные мелодрамы или дурацкие комедии. Она их переиграла множество. Потом началась Вторая мировая война, в которой Италия выступила союзницей фашистской Германии. Анна видела, как приходили эшелоны с обезображенными итальянскими солдатами. Все это пригодится Маньяни в будущей работе.

В 1944 году Роберто Росселлини приступил к съемкам фильма “Рим – открытый город”. На главную роль он пригласил Анну. Выход картины на экран ознаменует рождение нового течения в мировом кинематографе – неореализма. К премьере этого фильма Маньяни была признанной звездой экрана и театра. На театральных подмостках она играла в пьесах О’Нила, Мюссе, Шервуда… Можно было успокоиться и почивать на лаврах. Но Маньяни необходимо было другое. “Я все время спрашивала: почему бы не сделать картину о простой женщине, некрасивой, может быть, немолодой… Почему? – снова и снова повторяла я. – Почему нельзя сделать фильм о настоящей женщине, женщине с улицы, живой, а не придуманной? И когда мне прочитали сценарий “Рима – открытого города”, я сказала: наконец-то, это то, что нужно”.

В образе Пины, как ее играет Маньяни, достигается идеальное слияние двух обязательных для неореализма начал: народного эпоса с документом. И даже когда героиня отделяется от “себе подобных”, как в сцене, когда немцы увозят жениха Пины Франческо, и она, вырвавшись из толпы женщин, бежит за грузовиком и падает, подкошенная фашистской пулей, она все равно остается “одной из них”, и в ее судьбе воплощается судьба народная.

В Италии да и во всем мире этот фильм имел феноменальный успех, обойдя по кассовым сборам самые прибыльные американские ленты. Он выдвинул Маньяни в ряды мировых звезд первой величины. Другие актрисы учатся у нее тому, что дано ей от природы: и в первую очередь – той естественной манере исполнения, которая еще несколько лет назад не давала ей подняться выше эпизодических характерных ролей.

Маньяни, бесспорно, – самая яркая и самобытная актриса неореалистического кино, создавшая целую галерею правдивых женских портретов. В период с 1945 по 1951 год актриса снялась в пятнадцати картинах, но только два фильма были настоящими шедеврами – “Рим – открытый город” и “Самая красивая” Лукино Висконти. А заметными произведениями неореализма признаны ленты с ее участием: “Бандит”, “Депутатка Анджелина” и “Мечты на дорогах”.

Первый брак Маньяни с блестящим красавцем кинорежиссером Гоффредо Алессандрини в 1935 году. Но прожили они вместе недолго. 23 октября 1942 года у нее родился сын Лука – ее радость, утешение и, может быть, самое страшное ее горе. А на съемках “Рима – открытого города” она полюбила Роберто Росселлини. Анна тоже нравилась ему. В 1948 году он посвящает Анне целый фильм под названием “Любовь”, состоящий из двух, не связанных между собой новелл – “Человеческий голос” по пьесе Жана Кокто и “Чудо”. Но Роберто, как большинство итальянских мужчин, был ветреным синьором. В 1950 году он начинает работать с Ингрид Бергман, которая вскоре станет его женой. Маньяни чувствует себя брошенной, униженной не только как женщина, но и как актриса.

Итак, фильмом “Самая красивая” (1951) завершается неореалистический период творчества Маньяни, который сделал ее знаменитостью. В начале 50-х она – одна из самых ярких звезд мирового кино, “первая леди” итальянского, но настроение у звезды подавленное. Неореализм закончился, а играть в дурацких фильмах она отказывается. Приходит приглашение из Голливуда. Маньяни играет в фильме “Татуированная роза” и получает “Оскара”.

Пьер-Паоло Пазолини снимет ее в потрясающем фильме “Мама Рома”. Франко Дзеффирелли ставит для нее спектакль “Волчица”, с которым она приедет в СССР.Телевидение подарит Маньяни маленькие шедевры в картинах “Певица”, “1943. Встреча”, “Автомобиль” и “1870”. А последней работой на большом экране будет эпизод в ленте Федерико Феллини “Рим”.

В фильме Анна появлялась на мгновение как “весталка, как демоническая фигура… Символ Рима”. “Ты – это Рим, – говорил ей Феллини. – В тебе есть что-то материнское, скорбное, мифологическое, разрушенное…”

“Что ты думаешь о Риме?” – спрашивал он актрису, преследуя ее вместе со съемочной группой, устало бредущую по ночным улицам Вечного города.

“Иди спать, Федери”, – отвечала Маньяни, медленно прикрывая тяжелую дверь парадного. И в кромешной тьме, словно поглощенное ею, исчезало лицо актрисы. Сцена длилась одно мгновение, но это мгновение было сродни вечности.

Владимир ВАХРАМОВ.


Владимир Вахрамов


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

Сила инерции
Русские традиции плюс современность
Стас Пьеха пел вживую
Золотая коллекция
Русские традиции плюс современность


««« »»»