“КИНА НЕ БУДЕТ!”

Уважаемые дамы и господа! Раз уж вам достало времени и средств задержать свое внимание на этих строках, спешу уведомить, что писал их отнюдь не консервативный брюзга, лишенный историческими катаклизмами единственной точки опоры в жизни. Обретение истины и только оно одно служило стимулом для автора, решившего заодно развеять и некоторые иллюзии, что преследуют любителей кино на протяжении последних лет нашей пост-перестроечной истории. Касательно же иллюзий самого автора уверяю, что избавился от них еще в 1989-м, когда, получив диплом Всесоюзного государственного института кинематографии, поступил на работу во Всесоюзный центр коммерческой информации. Итак…

“Из всех искусств для нас важнейшим является кино”, – под указующим перстом этой ленинской цитаты семьдесят лет художники снимали фильмы, критики писали рецензии, власти награждали и осуждали кинодеятелей, преподаватели учили учеников и студентов, а рядовые зрители… Ходили в кинотеатры, плакали и смеялись вместе с героями экрана, писали в газеты благодарные или негодующие отклики на увиденное, обсуждали с друзьями и коллегами премьеры Мосфильма, Ленфильма и других отечественных студий, чья продукция всегда имела отменную рекламу в прокате.

“Ну вот, очередное нытье в мою промокшую от слез жилетку по поводу американской оккупации российских экранов!” – с разочарованием подумает читатель, осиливший два абзаца моих заметок. Согласен, репертуарные проблемы и в самом деле набили нынче оскомину у всех читающих, пишущих, говорящих и слушающих о кино. Согласен, а посему заверяю застрявшего на третьем абзаце читателя, что речь далее поведу совсем не о пропащих экранных судьбах “наших” лент, хотя и это “лыко” было бы “в строку”.

Мы попробуем призадуматься над иным ракурсом предмета, для начала поставив такой вопрос: “Почему двадцать лет тому назад самой любимой вашей телепередачей была “Кинопанорама”, а сегодня – “Поле чудес”? Уверен – вовсе не от того, что минувшее двадцатилетие лишило телезрителя возможности общения с обаятельными и эрудированными ведущими “Кинопанорамы” (А.Я.Каплер, О.Н.Ефремов, Г.А.Капралов, Э.А.Рязанов…), предоставив взамен унылый конферанс Виктора Мережко. И отнюдь не только темпераментные экспромты Леонида Якубовича приворожили к “Полю чудес” телезрителей страны… Это все факторы, так сказать, сопутствующие. Главное в другом: просто из всех искусств для нас важнейшим теперь стало не кино, а искусство делать деньги. Желательно в СКВ и особо не напрягаясь.

“Стоп, стоп, стоп!” – уж слышится ропот утомленного журнальным словоблудием читателя, чье внимание мне удалось задержать еще на один абзац. Слушаю тебя, дражайший. “Когда хитрюга – Ильич говорил “для нас” – кого он имел в виду? Разумеется, идеологов большевизма, занятых поисками такого инструмента, который позволил бы скоренько и в широчайших российских масштабах оболванивать народ партийными постулатами. Тут и подвернулся кремлевскому диктатору кинематограф: сравнительно дешевое и неизменно притягательное для масс зрелище. Таким образом, краеугольный ленинский афоризм – не что иное как лозунг идеологической стратегии коммунистов, а уж совсем не признание вождя в личном присоединении ко всеобщему почитанию кино”.

И вновь соглашусь я с тобою, беспощадный контролер моего пера. Да, семьдесят лет идеология правила бал в государстве. Именно она служила кровеносной системой того общественного организма, что конструировал на “одной шестой части суши” кремлевский мечтатель. Семь десятилетий капиллярные кинематографические артерии исправно питали умы и души “бессмертными идеями марксизма-ленинизма”. Что поделаешь – так уж мы были устроены… Важнейшее из искусств стало неотъемлемой частью советского (или совкового – кому как больше нравится) образа жизни.

Детей воспитывали на примерах киногероев. Вспомните – именно Чапаев Бабочкина, а не реальный его прототип, убедил большинство из нас в том, что отнюдь не полководческим талантам Блюхера и Тухачевского обязана новая Россия победой в гражданской войне. Лихой комдив и ему подобные экранные выдвиженцы из низших социальных слоев великолепно обустроили кинематографическую версию истоков победных деяний Красной Армии. Именно те, кто “академиев не проходил”, отстояли в гражданскую светлое будущее советского человека, а про заслуги прочих командиров, оказавшихся к тому же в большинстве своем врагами народа, вспоминать особо не стоило по причине их малой исторической значимости.

Таков был сталинский миф, прекрасно внедренный в общественное сознание мастерами киноэкрана. Великий украинский кинохудожник Александр Петрович Довженко, увлеченный поэтикой выразительных средств экрана, исправно сработал по тому же идеологическому заказу. В ленте “Щорс” реальный прототип героя – переметнувшийся к большевикам бывший унтер царской армии (к тому же и полководец весьма опрометчивый, если не сказать бесталанный) – представлен этаким Ильей Муромцем украинской земли, вершителем судеб гражданской войны. Так на примере одной лишь экранной метаморфозы можно убедиться, сколь высока была социальная себестоимость кинематографических деяний в прожитую нами эпоху.

В те годы не только песня, но и кино нам “строить и жить помогало” (кстати, в оригинале утесовского шлягера звучало “жить и любить”, а уж “строить” начали все с той же идеологической подачи). Кинематограф, безусловно, доминировал в сфере досуговых интересов личности. Средства массовой информации неутомимо заботились о “паблисити”: интервью с кинозвездами, репортажи со съемочных площадок, всевозможные журнальные анкеты и опросы зрительских мнений держали на заданном уровне имидж Его Величества Кино. Профессия киноактрисы символизировала идеал девичьего самоутверждения. Апофеоз идеологической стратегии государства в кинематографе – так называемые “всесоюзные премьеры”.

Помните “Особо важное задание” Евгения Матвеева? Средненького качества картина о буднях оборонного завода в годы Великой Отечественной. С каким триумфом прошествовала эта “эпопея” по экранам страны!

Разумеется, стратегия идеологизации киноискусства распространялась не только на ленты героико-патриотической тематики. Косвенно она затрагивала даже самые “диссидентские” картины. Более того – создание атмосферы запрещенности вокруг того или иного фильма удачно содействовало кинематографизации процесса удовлетворения духовных потребностей человека. Мы с вами все больше привыкали искать на экране ответы на любые заинтересовавшие нас вопросы: будь то мораль, политика или быт. Государству был удобен гражданин – кинозритель. Гораздо более, к примеру, нежели гражданин – читатель, ибо контролировать проникновение литературных идей в пласт общественного сознания значительно труднее, чем идей экранных (учитывая практически полную госмонополию на кинопрокат). Так самое важное из искусств “для них” превратилось в самое важное “для нас”.

События последнего восьмилетия планомерно разрушили систему координат, в которой привыкло ориентироваться российское общественное сознание. Кинематографисты брезгливо отряхнули идейно-воспитательные путы, в коих вынуждены были творить долгие годы, и ринулись на просторы ничем и никем не ограничиваемого вдохновения. Зрители некоторое время ходили еще в кинотеатры, по привычке взыскуя там нравственных ориентиров. И что же ? Наиболее невезучие и самом деле вооружили души чернухой и порнухой, большинство же вскоре разобралось в новой начинке самого важного из искусств и в известном смысле самосохранилось.

Я поступил во ВГИК в 1985-м. “Перестроечный набор”, “новая волна” – в то время фантазию будоражили самые многообещающие определения. И хотя на киноведческом отделении нас учили по старым учебникам и прежним программам, нетерпеливые педагоги в охотку принялись за развенчание былых мифов о кинематографе. Деидеологизация искусства проповедовалась не только в студенческих аудиториях. Она стала претворяться в жизнь на уровне государственной политики (аналогично тому, как раньше насаждалась партийность творчества).

Но если для студентов привлекательность кампании была обеспечена простеньким лозунгом долгожданного освобождения творческих сил, то в остальном все получилось воистину рыночным методом – стихийно. Иссякли источники государственного финансирования – отыскались спонсоры, диктовавшие идейную мелодику картин всяк на свой манер (мотивчики при этом подбирались порой самые непритязательные и даже малочленораздельные, скажем: “дюба-дюба” или “кикс!”).

Оскудел кинопрокат и критики переквалифицировались в бизнесмены. В самом деле – желающих рецензировать третьесортную продукцию Голливуда, доступную нынче поголовному большинству населения (доступную, разумеется, по причине сугубо репертуарной, но отнюдь не экономической), среди уважающих себя критиков не нашлось. Кое-кто из кинопишущей братии пытается сделать вид, что ситуация не изменилась и периодически подбрасывает читателям массовых изданий проникновенные отклики на фильмы, которые оные читатели могли бы посмотреть, разве что аккредитовавшись где-нибудь на “Кинотавре”.

Да и какое издание считать массовым ? Популярный прежде “Экран” стал не по карману для 90 процентов своей бывшей аудитории. Рынок неумолимо привел кинематографический клан к сверх-обособленности. Картины в России смотрят практически только те, кто их снимает, а впечатлениями об увиденном делятся они же между собой при участии горстки специально подкармливаемых киноэстетиков. Государственная политика, провозгласившая рыночное самообеспечение основным законом общественного бытия, парализовала не только тысячи “планово-убыточных” предприятий. Парализованной оказалась духовная жизнь рядового индивида, ибо до самообеспечения в этой области он пока еще не дорос.

Мелкую спекуляцию и попрошайничество как первые легальные источники “самоподдержки”, мы освоили довольно быстро. Кое-кому удалось на время припасть к ручейкам отмывки мафиозных капиталов. Единицы утвердились в собственном относительно честном бизнесе, который и лелеют денно и нощно. И уж никто, поверьте, не задумывается над таким, например, вопросом: “А что снимает Сергей Соловьев?” (выбор фамилии случаен, хотя для пущей убедительности тезиса, вероятно, следовало предпочесть, скажем, Ростоцкого). Десять лет тому назад страна была в курсе творческих планов маститых кинорежиссеров. По крайней мере газеты, журналы, радио и телевидение ежедневно доставляли возможность любому из нас побывать на тех съемочных площадках, где формировались грядущие носители государственной идеологии. Поддерживать интерес к рождающейся кинопродукции вплоть до экранного просмотра – такова была одна из ведущих установок идейно-воспитательной работы в массах средствами искусства кино (слова-то какие! – что поделаешь, мы быстро отвыкаем от лексического обихода былой жизни).

Но вернемся к вопросу о Соловьеве. Разумеется, несравнимы масштабы аудитории, которую этот вопрос волновал десять лет назад и волнует сейчас. И дело здесь не в том, что людям некогда вспомнить о прежде любимом художнике (хотя, естественно, темпы жизни ускорились небывало). Деидеологизация искусства девальвировала соловьевские творческие поиски до уровня… ну, скажем, кулинарных поисков шеф-повара ресторана “Байкал”. Кому интересно – посетит ресторан и ознакомится с результатами поисков кулинарных. Кто же охоч до Соловьева – разыщет его новые произведения. Вот и весь алгоритм формирования нашего теперешнего досуга.

Новый фильм и новое блюдо – абсолютно равнозначимые события. Если раньше Соловьев творил на фронте идеологическом, то нынче получается, творит на фронте гастрономическом. Гарантированное право выбора для каждого гражданина наконец-то достигнуто нами в кровопролитных битвах за российскую демократию. Следите за рекламой и выбирайте! Вы отныне вольны вкладывать свои деньги в акции “ННН-фонда” или в билеты на кинофестиваль. Вам обеспечена полная свобода в принятии решений: за право владеть вашим досугом на равных борются Сергей Юрский с новой кинолентой и Арчил Гомиашвили с “Золотым Остапом”.

Впрочем, на равных ли? Пожалуй, у владельца валютного бистро “Golden Ostap” средств на рекламу найдется поболее, чем у его бывшего собрата по роли “великого комбинатора”. Но так или иначе: да здравствует истинно рыночное соревнование художника с вечно протянутой рукой и коммерсанта с рукой оборотистой! Цель достигнута. Приехали. Оглядим пейзаж. Образно выражаясь, мы выпустили из дирижабля “Киноискусство” тот самый воздух идеологии, который позволял оному дирижаблю реять на высотах, приковывавших взгляды миллионов. Нынче сей дирижабль болтается сморщенной тряпкой по задворкам бытия, да и то благодаря лихорадочному пару кучки энтузиастов, да ленивым вдуваниям спонсоров. И здесь не должно быть места наивной скорби по поводу утраты обществом высоких идеалов. Снявши голову, по волосам не плачут. Просто все встало на свои места. В новой модели нашего организма предусмотрена другая кровеносная система. Отслужившие свой век артерии постепенно атрофируются, дабы не создавать неудобств процессу обновления.

Россия заживет-таки цивилизованным обиходом в ряду с десятками иных государств, чьих граждан не терзали фантазии державных экспериментаторов. Наши женщины уже полюбили мыльные телесериалы, а мужчины освоили баночное пиво. Представители юного поколения в поисках ответа на вопрос “Чем знаменит Вячеслав Тихонов?” примутся перебирать в памяти фамилии известных банкиров и политиков. А ведь непожилые еще родители молодых бизнесменов вполне способны объяснить, кто такой, допустим, Павел Кадочников. Кинотеатры мы будем посещать как французы – пару раз в год. Разумеется, в поисках отдыха и развлечения – не приурочивать же столь редкое событие к тяжким моментам самовоспитания. А в остальное время нам предстоит без устали вращать барабан Фортуны, вожделея незаслуженного, но оттого отнюдь не менее приятного сектора “Приз”.

Игорь КРЮЧКОВ


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

ЕВРАЗИЙСКАЯ ДЕМОКРАТИЯ ПО-КАЗАХСКИ
ЗАГАДКА “ЧЕРНОГО ВТОРНИКА ИЛИ “ФОРОС В СОЧИ”
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО
Перспективы блока Рыбкина
МОСКВА – СТОЛИЦА НАШЕЙ РОДИНЫ? ВЗГЛЯД ИЗ СИБИРИ
ВОЙНА НА БАЛКАНАХ И РОССИЯ


««« »»»