Обреченный на счастье

Сам он в этом ни минуты не сомневался. Возможно, именно вера в благосклонность судьбы позволила ему выстроить свою жизнь так, как он мечтал. «Только счастье интересовало меня по-настоящему. И уверяю вас, будь я хоть бездомным клошаром под парижским мостом, я и тогда умудрился бы быть счастливым», – признавался знаменитый французский артист Жан МАРЕ уже на склоне лет.

Маленький монстр с лицом ангела

Что это – очень странное и своеобразное представление о счастье? Или врожденное ощущение своей избранности, вера в собственные силы, которые помогут добиться желаемого? Во всяком случае, происхождение и детство Жана Маре радужных перспектив ему никак не сулило… Его родители – Альфред Виллен Маре и Анриетт Безон жили в заштатном французском городке Шербур. Жан, появившийся на свет 11 декабря 1913 года, стал третьим ребенком – в семье уже были сын Анри и дочь Мадлен, которая вскоре умерла. Отца он почти не запомнил – тот с начала Первой мировой войны был призван на фронт, а вернувшись, сразу расстался с женой. Та после развода вместе со своей матерью, сестрой и двумя детьми переехала в Париж. В нежном возрасте младший сын просто восхищался ею: Анриетт была женщиной необыкновенной – очень красивой, экстравагантной, всегда одетой по последней моде, благоухающей роскошными духами «Герлен». Видимо, она имела средства прилично содержать себя и домочадцев. В то время Жану казалось: ни у кого нет такой прелестной матери, и он очень ею гордился. Даже став всемирно знаменитым и зная об Анриетт Безон всю правду, Маре говорил, что она была гораздо красивее любой из кинозвезд.

Это был тот период жизни маленького Жанно, когда мать, как добрая фея, дарила ему ощущение счастья… Именно она впервые повела его в театр на спектакль, название которого не отложилось в памяти у мальчика. Зато он запомнил двух страстно влюбленных друг в друга главных персонажей – Розали и Шабишу. Постановка произвела на Жана такое впечатление, что он стал обращаться к матери – Розали, а она к нему – Шабишу. Так Маре будет называть мать до самой ее смерти, даже тогда, когда поймет, что больше не любит ее. Но еще больше, чем спектакль, в детстве потрясли его фильмы с участием звезд немого кино – Пирл Уайт, Фэрбенкса, Мэри Пикфорд. Именно под влиянием этих лент у мальчика возникла мечта стать актером.

Однажды, когда Жанно еще только начал ходить в школу, Анриетт не вернулась домой. На вопрос, где мама, тетя ответила, что та уехала путешествовать. Но почему ничего ему не сказала и не попрощалась? Потом дети все чаще стали оставаться под присмотром бабушки или тети. Причина исчезновений матери открылась Жану лишь лет 10 спустя…

А пока, из-за отсутствия жесткого мужского воспитания, он рос отъявленным хулиганом. Нет, дома, окруженный любовью женщин, мальчик поначалу прятал свои недостатки – очень хотел нравиться. Но по той же причине на улице и в школе становился просто неуправляем – боялся, как бы его не приняли за пай-мальчика или труса. В Сен-Жерменском колледже, куда сорванца определили потому, что там уже учился брат Анри, Жан стал настоящим главарем банды: он не знал страха, не боялся боли – настоящее «маленькое чудовище». Учился плохо, зато постоянно врал и был зачинщиком жестоких шалостей на уроках. Побеждая страх, ходил по крышам, лазил в самые темные закутки, лишь бы выглядеть смельчаком в глазах сверстников. При этом он вовсе не обладал железным здоровьем и переболел всеми детскими болезнями. Тем не менее, вскоре красивый и ловкий мальчишка становится в глазах товарищей просто героем, а вот школы ему приходится менять одну за другой – отовсюду выгоняют. Да и есть за что: он ленив, высокомерен, тщеславен, жесток, да еще и ворует, причем до такой степени, что дирекция одного из колледжей вынуждена заменить простые замки английскими. «Я был маленьким монстром с лицом ангела», – скажет позже сам о себе артист.

Соседи, глядя на юного Жана Виллена Маре, безотцовщину, не сомневались, что ему прямая дорожка на каторгу (между прочим, «виллен» по-французски означает «плохой», поэтому позднее артист убрал это слово из своего имени). Действительно, парень из пролетарского парижского предместья мог пойти «по кривой дорожке» и стать каторжником. Ну, в лучшем случае – пекарем или рабочим на заводе. Однако Жанно был слишком самолюбив, чтобы оказаться даже не на дне общества, а хотя бы в стороне от праздника жизни. К тому же мальчишка больше всего страшился насмешек товарищей: из-за этого наотрез отказался носить очки, которые ему прописали врачи. Но главное, по той же причине, став чуть постарше, перестал воровать и врать.

Ускользающая мечта

Однако с учебой дела не сложились. В 15 лет он бросил религиозную школу с очень строгими правилами, куда был помещен «для исправления»: ни один колледж не хотел принимать ученика с таким отвратительным поведением и плохими знаниями. Жан устроился сначала в радиомастерскую. Затем подрабатывал на полях для гольфа, поднося клюшки, на заводе «Патэ», где весь день занимался калибровкой магнитов, а вскоре стал учеником фотографа. Именно здесь его ждал первый в жизни серьезный удар. Однажды патрон взял юношу с собой, чтобы подготовить репортаж о женской тюрьме Сен-Лазар. Там они делали снимки в столовой, в мастерских, в часовне. И вдруг Жан увидел свою мать! Он был потрясен. Бросив все, примчался домой в слезах, и тетя была вынуждена открыть ему тайну исчезновений из дома красавицы Анриетт. Оказалось, что во время этих долгих отлучек нежно любимая Жаном мама сидела за воровство или находилась в тюремной больнице, так как страдала клептоманией (она прихватывала безделушки в магазинах даже тогда, когда сын стал знаменит и вполне ее обеспечивал). Молодой человек не спал всю ночь, а потом написал ей письмо, в котором сообщил, что ему все известно о ней, но он любит ее еще сильнее, что он разбогатеет, спасет ее и сделает счастливой. Годы спустя свое обещание он выполнил. А тогда ему пришлось оставить работу и устроиться в фотоателье, которое сотрудничало с модными журналами.

Вскоре Жан и сам становится моделью – с такими великолепными внешними данными, как у него, он не мог остаться незамеченным. Постепенно юноша собрал целую коллекцию собственных фотографий (теперь это называют портфолио), которые он мог показывать режиссерам и продюсерам театра и кино. В это же время Жан увлекается живописью и скульптурой, причем не без успеха: его работы выставляются в парижских галереях и салонах. Но детская мечта – стать актером – остается главной. А именно это у него никак не складывается… Жан рассылал свои фото на все киностудии, обивал пороги театров в надежде хоть на маленькую роль. Однажды после очередного прослушивания, на котором он с надрывом читал романтическую поэму, раздраженный педагог сказал: «Вам надо лечиться, вы истерик». На актерское отделение Парижской консерватории молодой Маре пытался поступить три раза, и все безуспешно. Наконец его приняли на курсы Шарля Дюллена, Жан стал сниматься, правда, лишь в эпизодах, а на сцене появлялся только в массовке. Однажды режиссер Марсель Л’Эрбье купил у Маре пару его картин – Жан делал успехи в рисовании – и вскоре дал ему пару крохотных ролей в своих фильмах. Через некоторое время пригласил молодого артиста пообедать с ним где-нибудь вместе. Они поднялись в кабинет, где Жан увидел накрытый стол и в глубине комнаты разобранную кровать. Маре прекрасно понял, что его ждет, и постарался как можно быстрее уйти – к таким отношениям он не был готов. После этого обеда Л’Эрбье, встречая его на съемочной площадке, неизменно говорил: «Как жаль, что вы не захотели получить главную роль».

Не «шерше ля фам»

Жан Маре очень рано стал объектом пристального женского внимания, что немудрено при его потрясающей внешности. Поначалу он относился к девушкам с интересом. Еще в школе пережил первые детские влюбленности, исключительно платонические, а когда ему исполнилось 15 лет, решил испытать нечто другое – его первой женщиной стала обычная проститутка, некрасивая, косая и хромоногая. Видимо, этот опыт произвел на парня не лучшее впечатление. В 21 год Жан получил серьезную психологическую травму: молодой человек потерпел любовную неудачу, настолько потрясшую его, что он готов был покончить с собой. Возможно, после этого Маре решил, что ни одна из представительниц слабого пола не внушит ему теперь чувства, ради которого можно пожертвовать жизнью! Нет, он не стал женоненавистником: Жан будет обожать женщин, преклоняться перед их красотой, но никогда больше не влюбится, как в первый раз… Что, впрочем, не помешало ему на некоторое время связать себя узами брака. Попытка создать семью была полушутливой. Однажды на съемках фильма «Кровать под балдахином» Маре со смехом предложил своей партнерше Миле Парели выйти за него замуж: дескать, тогда ему дадут дополнительные четыре дня отпуска. Мила охотно согласилась. Несмотря на шутливый тон предложения, Жану очень нравилась Мила, красивая, очаровательная девушка. Хотя брак этот, конечно, был скорее всего рассчитан «на публику». Когда журналисты, тогда уже прекрасно осведомленные о нетрадиционной сексуальной ориентации артиста, спрашивали его и Милу, как они могут жить вместе, те только смеялись. Уже через два года Жан понял, что семейная жизнь не для него. А много позже, работая над фильмом «Тайна Май-ерлинга», Маре был очарован обаянием и чистотой Доминик Бланше, игравшей в фильме одну из главных ролей. Они так подружились, что, несмотря на разницу в возрасте, друзья поговаривали о свадьбе. Газеты ухватились за эту сенсацию. Но Жан сказал: «Я слишком хорошо отношусь к Доминик, чтобы желать ей такого мужа, как я». Потом, уже будучи пожилым человеком, он писал: «У меня были длительные сексуальные связи с женщинами, но я в них никогда не был влюблен. Я шел на это, потому что хотел доставить им удовольствие. С тремя я пытался зачать ребенка, но, увы, судьба не захотела осчастливить меня отцовством. Если бы это случилось, клянусь Богом, я бы незамедлительно женился на матери моего будущего малыша!» Сам актер говорил, что всю свою жизнь он искренне восхищался женщинами. Но счастлив был только с мужчинами. И главным из них стал Жан Кокто.

Два Жана

В 1937 году в театр «Ателье», где молодому Маре давали лишь роли без слов, пришел великий Жан Кокто – прозаик, поэт, художник, сценарист, драматург, критик, режиссер, член Французской академии, кумир интеллектуалов первой половины ХХ века. Театр «Ателье» в то время готовился ставить его новую пьесу «Царь Эдип». Драматург, чья нестандартная ориентация была известна парижской богеме, заметил юношу с удивительно красивым лицом, бездонными голубыми глазами и фигурой атлета. Кокто пригласил его к себе домой, чтобы прочитать ему пьесу. Жана мучили сомнения: вдруг он окажется в такой же ситуации, как с Л’Эрбье. Но встреча с Кокто – тонким, изысканным, экспрессивным – произвела на него потрясающее впечатление. Маре был очарован его стилем, его обращением с ним, мальчишкой, как с умным, образованным человеком. Неожиданно Кокто поручил Жану главную роль – Эдипа и настоял на этом, несмотря на возражения труппы. Спектакль получился своеобразным и интересным, премьера прошла с большим успехом. Почти сразу же после нее драматург предложил молодому красавцу сыграть в пьесе «Рыцари круглого стола». Внимание Кокто к Жану не осталось незамеченным, пошли сплетни за кулисами. Узнав об этом, Маре нашел мудрый выход: с теми, кто говорил о нем самые ужасные гадости, он был особенно мил, не упускал случая оказать какую-нибудь услугу. В конце концов все замолчали. Кстати, подобным образом артист поступал потом всю жизнь. А Кокто вдруг куда-то исчез и только через пару месяцев неожиданно позвонил Жану: «Приходите немедленно! Случилась катастрофа!» Когда молодой артист примчался, поэт признался: «Я люблю вас». «Я тоже в вас влюблен», – не моргнув глазом соврал тот, боясь обидеть кумира и лишиться главной роли. Но ложью это было лишь на тот момент. Очень скоро его восхищение и уважение переросли в настоящую любовь. Роль в пьесе «Рыцари круглого стола» сделала Жана Маре по-настоящему знаменитым. Правда, Кокто еще предстояло создать из начинающего актера настоящего мастера. Блистательной внешности дебютанта было явно маловато для того, чтобы постоянно восхищать взыскательную публику. Известный писатель и режиссер не только наслаждался красотой своего молодого друга, не только писал «под него» пьесы, ставил фильмы, посвящал ему стихи. Кокто занимался образованием Жана, составил список книг, с которыми тот обязательно должен был ознакомиться, вывел его в свет и отрекомендовал лучшим представителям творческой элиты. Опытный мэтр разгадал сложный, требующий особого подхода талант Маре, превратив профессиональные недостатки – неконтактность с партнерами, отрешенность, плохую дикцию, кажущуюся «манекенность» – в достоинства. Именно Кокто смог по-настоящему раскрыть талант молодого человека и сделать его настоящим драматическим актером, а не просто «лицом с обложки журнала».

Маре был благодарным учеником. А потому вслед за «Рыцарями» уже очень скоро последовал успех артиста в философских кинопостановках Кокто – «Вечном возвращении», «Красавице и чудовище». Главным же их совместным триумфом стал фильм «Орфей». Нежность отношений двух Жанов умиляла даже злопыхателей. Когда во время Второй мировой войны Маре был призван в армию и уехал из Парижа, с каждой почтой он получал от своего друга по три-четыре письма. Эта любовная переписка в стихах потом вошла в антологию мировой поэзии.

Кстати, на фронте уже очень популярный артист получил награду за мужество – военный крест. Впрочем, сам Маре считал награду незаслуженной. Дело было так. Будучи помощником водителя бензовоза для заправки танков, он ел варенье, сидя в кабине своего грузовика. Завел мотор, чтобы погреться. О приказе командования, по которому водители, оставаясь в машинах, не должны были выключать мотор, Жан даже не подозревал. Просто случайно его выполнил – и попал «под награду».

Роман с Кокто продолжался и после возвращения Маре в Париж, однако, их отношения омрачало пристрастие поэта к опиуму. Еще с первых дней знакомства молодой человек дал слово, что заставит его отказаться от наркотика. Артисту не раз удавалось заставить друга лечь в клинику и пройти курс лечения. Однако, выписавшись, тот опять погружался в дурманный омут. «Опиум – это самый умный запах», – любил повторять Кокто высказывание Пикассо. Без наркотика поэт уже не мог жить. В 1947 году у него появился новый друг, и они с Маре расстались, однако, те десять лет, что были прожиты вместе, так и остались для артиста самым прекрасным воспоминанием. Через некоторое время он знакомится с танцовщиком из кабаре «Лидо», тесная дружба с которым тоже продлится многие годы.

На пике славы

После войны пришли времена других героев, и слава Маре-кинозвезды поугасла. Однако он ничуть не огорчился, с головой уйдя в работу на театральной сцене. В 1949 году дебютировал в «Комеди Франсэз» в роли Нерона. Его игрой в трагедиях Шекспира восхищался весь Париж. Некогда упрекаемый критиками в «статичности и внутренней пустоте», Маре поразил самого Лоуренса Оливье, создав блистательный образ Короля Лира, правда, это случилось несколько позже. Жан сумел удивить еще очень многих ценителей искусства, успешно выступая в театре не только как артист, но и как вполне профессиональный режиссер, декоратор сцены, художник по костюмам.

В 50 – 60-х годах прошлого века за приключениями экранных героев Маре – рыцарей без страха и упрека, мужественных кавалеров, преданных любви, чести и долгу, – затаив дыхание следили зрители в кинотеатрах всего мира. Вот где артист у пригодилось умение владеть шпагой и скакать на лошади! Фехтовать он научился еще в школе, а верховую езду освоил за две недели, снимаясь в Италии в картине Кристиан-Жака «Кармен». Однажды Маре привлек внимание режиссера Андре Юнебеля – постановщика приключенческих и комедийных фильмов: во время циркового представления в честь звезд экрана Жан под самым куполом легко повторил опасный номер клоуна-акробата. В это время режиссер искал актера, обладающего хорошей физической формой. Маре с его редкостным шармом, безрассудной смелостью и манерами рыцаря стал для него настоящей находкой. Вместе они сделали несколько картин, отмеченных специальной наградой за вклад в киноискусство для юношества. Это было второе пришествие Жана на экран: из довоенного героя-любовника он превратился в отважного рыцаря костюмированных боевиков. Картины с его участием с бешеным успехом шли в советских кинотеатрах («Граф Монте-Кристо», «Горбун», «Капитан», «Тайны Бургундского двора», «Парижские тайны»), в каждой из них уже отнюдь не юный артист все трюки выполнял сам. Только в ненавидимом им «Фантомасе», где он снимался исключительно из финансового интереса, в сценах опасных автомобильных погонь пришлось прибегнуть к услугам каскадера. Однако самой большой удачей актера, по мнению критиков, стала роль в фильме «Ослиная шкура», где партнершей Маре была тогда еще совсем молодая, но уже достаточно известная Катрин Денев. В те же годы ему довелось сниматься у таких признанных мастеров, как Клеман, Ренуар, Висконти, Бертолуччи. Хотя многие критики считали, что лишь в союзе с Кокто, своим Пигмалионом, актер блистал по-настоящему другим же режиссерам так и не удалось во всей полноте раскрыть грани его таланта. Жан Маре пользовался феноменальной популярностью, особенно у женщин. Ежедневно почтальон доставлял ему пачки писем с признаниями в любви, выражениями готовности родить от него ребенка, а наиболее экзальтированные дамы, дежурившие у дома кумира, при виде него даже падали в обморок.

Непознанные чувства

В его же душе так и осталась вечная привязанность к Жану Кокто. После разрыва их отношения остались добрыми: артист бросал все дела и по первому зову мчался к бывшему любовнику, которого убивал опиум. В 1963 году поэт был уже совсем плох. Однажды папарацци удалось сделать редкий по трагизму снимок Маре прогуливает умирающего Кокто – больного, трясущегося, одетого в белый махровый халат, с туго обвязанным вокруг шеи красным платком. Знаменитый артист бережно вел друга по грустному осеннему парку Сен-Клу. Скорбные и одинокие, они медленно шли, взявшись за руки. Через несколько дней Кокто скончался… Эта смерть потрясла Маре, который признавался потом, что день ухода самого близкого человека стал самым черным в его жизни. Печальное событие заставило артиста внутренне перемениться: прежде сдержанный, немногословный и замкнутый, он вдруг пригласил к себе журналистов и дал шокирующее по своей искренности интервью. Признания звезды буквально оглушили Францию. Вот одно из них: «Я только что прочел великолепно написанное эссе Доминика Переса – исследование истоков гомосексуальности. Автор пытается разобраться в теме, задавая бесчисленные вопросы врачам, психотерапевтам, психологам. Все, точно сговорившись, приходят к выводу: гомосексуалист – глубоко несчастная, травмированная личность. Счастливых гомосексуалистов, считает он, не бывает! Хочу опровергнуть это заявление, потому что оно касается лично меня, а я всегда был счастлив. Всю свою жизнь. И каждый день благодарю Господа, что он сделал меня гомосексуалистом».

В том же году Жан Маре усыновил мальчика-цыгана, Сержа, подрабатывавшего каскадером в одном из его фильмов. Впоследствии свой поступок сам артист объяснил так: «Когда мы с ним встретились впервые, он поразил меня недетской разочарованностью в жизни. Он был сиротой, ни во что не верил, ни о чем не мечтал. И я дал слово, что заставлю его поверить в возможность счастья. Воспитал его, дал образование, научил мужеству, закалил характер. У него пятеро детей… Но я все равно, к сожалению, не знаю, что значит быть отцом. Я не понимаю этих чувств». Вскоре артист перевез в свой дом старую мать, которая постепенно теряла рассудок, но год спустя она умерла. Серж же всегда жил отдельно от приемного отца, видимо, опасаясь ненужных пересудов.

Старик, который развлекается

С годами Маре все меньше снимался в кино. Перебрался из Граса в живописные окрестности Канна. Теперь он жил неподалеку от усадьбы Пабло Пикассо в Валлорисе, в скромном доме, который называл «Внутренний двор». В этих краях пожилой артист встретил своих последних в жизни настоящих друзей – Джо и Нини Паскали. Супруги помогли ему освоить гончарное дело и открыть собственную галерею. Он снова писал картины, занялся изготовлением оригинальных ваз и статуэток, на которые ставил изящный автограф. Эти работы с удовольствием раскупали туристы.

Скоро о нем заговорили как о талантливом гончарных дел мастере. Маре очень гордился своей галереей, но все-таки не смог совсем отказаться от прежней жизни. В возрасте 75 лет выпустил сольный музыкальный альбом «Ничто не забывается», потом в парижской «Галери Просцениум» открылась выставка скульптурных произведений знаменитого актера, вышла книга его воспоминаний, а вскоре и сборник сказок. Автор иллюстраций к ним – все тот же многогранный Жан Маре. А по поводу его способностей как художника Пабло Пикассо, увидевший картины зрелого Маре, сказал, что с таким талантом живописца нечего делать на «каких-то там киносъемках»! А свои последние роли в кино артист сыграл в середине 1990-х, снявшись у Клода Лелуша в «Отверженных» и у Бернардо Бертолуччи в «Ускользающей (украденной) красоте». Отойдя, как теперь говорят, от шоу-бизнеса, бывший кумир по-прежнему тщательно следил за своим великолепным телом, многократно побитым и поломанным при исполнении киношных трюков, строго соблюдал режим: подъем в 7.30 утра, горячая ванна, которая позволяла ему обходиться без медицинского корсажа и не чувствовать себя инвалидом, часовая гимнастика. Затем несколько часов работы в мастерской: живопись, литография или лепка. На ужин, после специальных диетических блюд личного повара – обязательно небольшой стаканчик водки или бутылка красного «Бордо». И неизменные две пачки сигарет в день!

На старость и одиночество Жан Маре никогда не жаловался – называл себя «стариком, который развлекается». Со своей все такой же, как в молодости, обворожительной улыбкой говорил, что всегда живет сегодняшним днем и в этом один из его рецептов счастья. Их у артиста было не меньше, чем талантов… Принц Обаяния, как его называли французы, до 85-летия не дожил всего месяц – в ноябре 1998 года умер от сердечного приступа… Наследники художника перессорились между собой, и его галерея так и не стала музеем. Но фильмы с участием великого артиста зрители по-прежнему смотрят с удовольствием, восхищаясь красотой, благородством и отвагой их героев – ведь эти достоинства никогда не устаревают. Недавно жители Парижа дали имя Жана Маре одной из площадей своего города.

Светлана ЯКОВЛЕВА.

Полная версия статьи опубликована в журнале “Крестьянка” (www.krestyanka.ru) №12-2008.


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

В ожидании “Ники”
Надо поддерживать молодые таланты
Джазовый задор Лиз Митчелл
Диалог двух культур
Судьбой дарованная встреча


««« »»»