(Глава “Ангажемента” победил в шоу-бизнесе, а погорел на тушенке)
Недавний приезд в Москву после двухгодичного перерыва главы импресарской фирмы “Ангажемент” Бориса Гительмана-Наумова стал не меньшей сенсацией в эстрадном мире, чем его скандальное невозвращение на Родину из лощеного Парижа. Напомню, что тогда в прессе (особенно в статьях некоего Кушанашвили) активно муссировались закулисные факты неожиданного неприезда главы крупнейшей гастрольно-продюсерской фирмы страны (на тот момент) из французской фестивальной командировки. Тогда назывались суммы многомиллионных задолженностей Гительмана нескольким московским банкам и высказывались убежденные мнения о том, что границы этой страны нога гражданина Гительмана не пересечет уже никогда. Предсказатели ошиблись. Пересекла.
Наша эксклюзивная встреча, длившаяся более трех часов, я думаю, поможет пролить свет на одну из самых темных страниц в истории отечественного шоу-бизнеса, а также выбранные фрагменты нашей беседы, видимо, покажутся интересными как для профи, так и для рядовых читателей.
Гительман изменился даже чисто внешне. Вместо привычного лоска, яркости и подчеркнутого богатства в глаза бросалась также подчеркнутая простота в одежде (пиджак, джемпер, джинсы), чего, впрочем, никак не скажешь о его верной “соратнице” (слово-то какое ужасное, прости Господи) Татьяне Бутковской. Последняя была, как всегда, безупречно ярко одета и блистала очередной из своей коллекции шляп.
– В Париже, вообще на Западе, все так ходят, – предвосхитил мой вопрос Гительман. – Очень просто и демократично. Богатство наружу никто не показывает, как новые русские…
– Многое изменилось в Москве за эти два года?
– Да ничего не изменилось. Все как было, так и осталось. Это вы сами себе внушили: “волчьи законы”. А законы обычные, такие же, как и раньше, только раньше были деньги шальные, все были добрые, а сейчас…
– Не совсем. Сегодня, когда могут оторвать голову за 10$, вам не страшно возвращаться в Россию, имея такие долги?
– Ну, во-первых, мы уже начали их отдавать и, я уверен, отдадим в ближайшее время все, а во-вторых, – не страшно. Я не такой человек, я нигде никогда и ни от кого не прятался – все, кто хотел, общались со мной в Париже, я оставил все свои телефоны, адреса. А так – от судьбы все равно не уйдешь. И потом, если бы мы собрали со всех, кто нам должен…
– Как же вы все-таки оказались в Париже с такими долгами?
– Очень просто. Я полез заниматься не своим делом. Наша фирма никогда ни с кем не заключала в шоу-бизнесе договоров, все делалось на устном соглашении, а уже потом оформлялось. Так и в этом случае, с этой дурацкой тушенкой. Но наш российский партнер подвел нас, а так как договора мы не заключили, то и расплачиваться за все пришлось нам. Так что шоу-бизнес здесь абсолютно ни при чем. …А в Париже я остался фактически случайно, то есть, конечно, не совсем, но поначалу таких мыслей ни у кого не было, просто стечение обстоятельств. Если бы я хотел там остаться надолго, то не жил бы в нехилом отеле, все время продлевая номера, а купил бы себе небольшой домик.
– Чем вы занимались во Франции?
– Поверьте, зря времени не терял. Прежде всего, я установил контакты со всеми крутыми в музыкальной индустрии этой страны, от которых что-то зависит, познакомился с такими легендами музыки, как Поль Мориа, Мишель Легран. А потом я занялся большим проектом, который рассчитан на французский музыкальный рынок и имеет русские корни.
– Вы категорически ориентируетесь на местную франкоязычную аудиторию?
– А чем плох французский рынок? Во Франции очень популярны традиционные исполнители, шансонье. К примеру, не столь известный в Европе Жюльен Клер бешено популярен на родине и продает до 6 млн. дисков в год. А это очень большие деньги.
– И в России тоже налаживается шоу-бизнес…
– Конечно, конечно. Вот только авторских прав по существу нет. За песню “Свечи”, которую я написал для “На-Ны” и которая завершала все концерты группы, я, к примеру, получил в прошлом году 60 тысяч рублей авторских. А потом ведь этот рынок, российский, сейчас для меня неинтересен. Практически все, что мы хотели здесь сделать, мы уже сделали. Концерты Аллы в “России”, я считаю, были высшей точкой, все, больше и дальше некуда. А все эти гастрольные маршруты… Я сам проездил их десятки раз, когда был музыкальным руководителем коллектива Махмуда Эсамбаева, прежде чем стал возить по этим маршрутам артистов “Ангажемента”. Так что сегодняшние гастрольные промоутеры пусть спят спокойно – ничье … мы отнимать не собираемся.
– А что, реакция на ваш приезд была такой негативной в шоу-кругах?
– Я бы не сказал, что все отнеслись ко мне враждебно или настороженно. Я общался здесь уже со многими – и с Алибасовым, и с Кобзоном, и с Эсамбаевым, и с Пугачевой – со всеми мы остались в хороших, нормальных отношениях. Хотя, конечно, было разное.
– Значит, “Ангажемент” умер?
– Старый, да. А новый – будет новая фирма с таким же названием. Но скорее всего это будет инофирма, французская.
– В войну не вступите, не скажете сегодняшним промоутерам: “Отдавайте наших артистов”?
– Не скажем. Это просто смешно. К тому же, я уже сказал, сегодня у нас несколько иные интересы.
– Неужели сегодня вам все кажется оттуда таким ужасным здесь?
– Нет, почему. Я вижу позитивные сдвиги. Новые интересные, живые артисты, настоящие музыканты пробиваются и завоевывают место под солнцем.
– Например?
– Агутин, Меладзе…
– Тогда почему же не здесь?
– Скучно, неинтересно.
– Вы рассчитываете заработать на новом проекте много денег?
– Я в этом практически не сомневаюсь. Давайте немножко подождем…
Посмотрим. ВУЛЬФ.