УЛАНОВА

Она не исполняла прекрасно-бравурных партий. Не поражала зал блистательной техникой. Не покоряла его властным движением и всепобеждающим взором: тут были другие сверкающие таланты, другие, прославленные на весь мир балерины, восхищавшие целые поколения.

Может быть, это покажется странным, но к Улановой – одной из величайших балерин за всю историю хореографического искусства – слово “балерина” не очень идет. Уланова в танце – поэт. И, как у поэта великого, у нее свой поэтический стиль и свой мир. И в каждом созданном ею образе – собственный, непостижимо прекрасный образ: воплощение покоя, серьезности, скромности, ясности, чистоты, той гармонии и того совершенства, которые пленяют нас в полотнах величайших художников Возрождения. Опущенный долу взгляд, тихий мир чела, девическая нежность, незащищенность. И до времени скрытое высокое чувство, ради которого она готова каждый раз пожертвовать собой, умереть, стать воспоминанием, стать музыкой. И притом – поразительная свобода на сцене, естественность, высокая простота! Удивительная сосредоточенность, которая всегда заставляла нас верить, что нет иной жизни, чем та, которой живет она, нет зала, нет публики – есть только мир, который окружает ее. Глубокой искренностью покоряла она, бесстрашием таланта, верой в реальность, образа, ею творимого. И, конечно, удивительной техникой. Только мы не знали об этом, не замечали ее высокого мастерства. Все свершалось легко и как бы само собою.

Да, спектакль с Улановой – это театр. И это – балет. Но и еще что-то, что бывает, когда на глазах твоих происходит чудо преображения, когда забываешь оценивать, сравнивать, а сидишь молчаливый, пораженный до грусти совершенством творения, когда раздумья о жизни и о прекрасном хлынут в душу твою и возвысят тебя над собою самим. И не хочется говорить, потому что слову не выразить.

Никто не спрашивал, как она танцевала. Спрашивали: “Уланову видел?” Пожалуй, не ошибусь, если скажу, что танец был для нее всегда только средством и никогда не был целью творенья: истинная сфера ее искусства – трагедия, выраженная средствами танца и поэтического движенья.

Когда мы говорим по прошествии времени о малом поэте, мы говорим: “он писал”. Но о Пушкине – “пишет”! Искусство высокое не проходит. Даже и то, которое нельзя зафиксировать и передать поколеньям вполне. Оно живет все равно – живет в благодарных воспоминаньях, в традициях мастера, в том, что творческий подвиг его становится навсегда вершиной искусства и мерилом искусства. Прекрасного, как Уланова, которой никогда не быть в прошлом, но всегда – в настоящем и в будущем!

Ираклий АНДРОНИКОВ, из воспоминаний “К музыке”

(“Музична Украiна”, Киев)


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

Невзоров. Слова
Анонсище
МАЙКЛ ДЖЕКСОН В ПЛАТЬЕ АРАБСКОЙ ЖЕНЩИНЫ
600 СЕКУНД ПОСЛЕ ВОЙНЫ
ЖЕМЧУЖИНА У МОРЯ, НО НЕ ОДЕССА…
ГДЕ ГИТАРА СУКАЧЕВА?
ДОСТОЙНО ВСТРЕТИМ “ПРАЗДНИК! ПРАЗДНИК!”
Коротко
Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ДИМА!
У НАС НЕ КАК В БРИТАНИИ
“МГК”: СКАЖИ “ДА!”
НОЭЛ ГЭЛЛАХЕР ВСТРЕТИЛСЯ С ДИЕГО МАРАДОНОЙ
ТРЕТЬЯ “ФРАНЧЕСКА” БОРИСА ПОКРОВСКОГО
ИЗ ДОСЬЕ КОЛЛЕКЦИОНЕРА
Уикенд
ОНА ПРЕКРАСНА – СПОРУ НЕТ
Плагиате Мадонны
ВМЕСТО КУЛЬТУРЫ – ИНФРАСТРУКТУРА?
Новости
ДЖАЙЛЗУ МАРТИНУ НЕ НУЖНО ИМЯ ОТЦА
ВЛАД СТАШЕВСКИЙ: НАДО УМЕТЬ ВОВРЕМЯ ПРИВЕСТИ В СИСТЕМУ СВОИ ЛЮБОВНЫЕ ОЩУЩЕНИЯ
ТАК ПОСТУПАЮТ НЕЧЕСТНЫЕ ДЯДИ
КАТЯ ЛЕЛЬ. ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ТАК НЕ БЫВАЕТ…
ТРИ ТЕНОРА ЛЮБЯТ ФУТБОЛ
КАК Я ОБЫГРАЛ ФОМЕНКО ЗА ЗВАНИЕ “САМОГО БОЛТЛИВОГО ТЕЛЕВЕДУЩЕГО”
ПАСТОР РИЧИ ФЮРЕЙ ВОЗВРАЩАЕТСЯ В МУЗЫКУ
“ПОД СКРИПОК ПЕРЕЛИВЫ, ПОД ЗАВЫВАНЬЕ ВЬЮГИ…”
РУМЫНСКИЙ ГЛИНКА
ПАНТАЛОНЫ ОТ СЕЛИН ДИОН НЕ СОСТОЯЛИСЬ


««« »»»