УГОЛОК КОРОТИЧА-3

Можно сказать, что в каком-то смысле сбылась мечта большевистской пропаганды о том, чтобы мысли о нашей замечательной современности преобладали над всеми другими мыслями. Мечта эта, впрочем, сбылась в условиях запрета большевистской партии, так что нет худа без добра. И все-таки, изнемогая в заботах о хлебе насущном, мы нет-нет, а обращаем свои взоры к той жизни, интересы которой хлебом не исчерпываются. Есть ведь, должна быть еще и такая жизнь…
Задумывались ли вы над тем, что будут читать наши внуки? Если они вообще будут читать…

Я вспомнил недавно много стихов и всяческой прозы, которую изучал в школе несколько десятилетий назад. Вспомнил и подумал, что обладаю уникальным знанием, потому что этих книг не будет читать больше никто. И непременных к заучиванию наизусть стихов Маяковского о советском паспорте учить больше не будут. И я очень не уверен в том, что Николая Островского и Александра Фадеева будут учить подробно, с биографиями и с отрывками из произведений, обязательными к запоминанию наизусть.
Скончалась огромная цивилизация. Нелепая, измазанная в крови и грязи, но создававшая и создавшая систему ценностей, которая рухнула вместе с ней. Благополучно скончались фильмы о героической пограничной собаке Джульбарсе и ее пограничнике, которые никого не пропускали в Советский Союз, оглохла песня о том, насколько “широка страна моя родная”, и не играют больше марша авиаторов, рожденных, чтоб сказку сделать былью. Выяснилось, что марш этот нота в ноту тождественен гитлеровскому маршу. Бог знает что.
Сейчас, сидя на пустыре разрушенных иллюзий и еще только осваивая общечеловеческие критерии, мы очень трудно переживаем свое вхождение в одно культурное пространство с остальным человечеством. Это очень тяжелый шок, но придется пережить его. Нам еще многое предстоит пережить. Слишком долгой была наша выдержка внутри собственной неповторимой эпохи и внутри знания, что, “как известно, вся земля начинается с Кремля”.
Мы не знали много чего, если сами не прилагали усилий к полулегальному знанию о мировых событиях и мировом искусстве за добрые (или недобрые – как хотите, так и зовите) пять-шесть десятков лет. Теперь будем наверстывать. Если сможем.
А наверстывать всегда трудно. Помню, когда-то я перевел стихи великого поэта нашего века Томаса Стирнса Элиотта, и редактор спросил у меня, что это значит, когда поэт говорит: “Тебе, любимая, принесут мою голову, как голову святого Иоанна, на блюде”? Он, бедный, никогда не читал Библии, да и откуда, если русскую Библию можно свободно купить в городе Бостоне, штат Массачусетс, а в городе Москве потруднее, а недавно и вовсе нельзя было. Это уже отставание не в одну книгу, а в целый культурный слой…
Впрочем, слоев этих много и не все просто с ними.
Сын, приехав ко мне в Бостон, сообщил своим здешним сверстникам, что в Москве американские фильмы идут на всех перекрестках. Перечислил два названия, три, пять – американцы переглядывались и пожимали плечами. Постепенно выяснилось, что у него было какое-то одно американское кино, а у них почему-то другое. Точно, как во времена моей молодости, когда мы знали, что лучшие американские писатели – это Альберт Мальц и Говард Фаст, а за океаном предпочитали почему-то Эрнеста Хемингуэя и Уильяма Фолкнера.
Кстати, опережая ваш вопрос, скажу, что в бостонской видеотеке – одной из многих, просто в той, услугами которой пользуюсь я, есть несколько десятков советских фильмов: от эйзенштейновско-пудовкинской классики до новейших. Иначе и быть не должно.
Киноэкраны всего мира, книжные полки мира давно уже дружат. От Токио до Берлина, от Сиднея до Чикаго и Монреаля люди примерно в одно время смотрят те же фильмы и читают те же самые книги. Информация, в частности, культурная информация, объединяет людей на уровне общих критериев и общего знания; провинциализм давно уже признан одним из главных зол ХХ века. Выйти на уровень общечеловеческих достижений, сохранив национальные культурные ценности, – задача важная чрезвычайно, и ее уже научились решать во всем цивилизованном мире. Теперь-то мы с вами знаем, что у советской власти с первых дней задача была явно противоположной и не случайно начала она с уничтожения слоя великой российской интеллигенции, которого не восстановить и в столетия. Рвались наши связи с миром, все замыкалось внутри страны, угрюмо погружающейся в собственное средневековье.
Я говорю об этом потому, что за последние годы наш культурный отрыв не сократился серьезно: просто он стал другим. Я говорил здесь об американском кино, как об одном из отсеков мирового искусства – мы ведь и европейского кино толком не знаем.
Привычка обходиться суррогатами одинаково опасна и для мозгов, и для желудка, потому что уродует систему восприятия и зачинает завтрашние болезни. Я говорю об этом, потому что мы по-прежнему отделены от остального человечества множеством барьеров, и назвал я только один из них. У нас еще нет привычки к общению. У нас не созданы возможности для общения. Нас очень долго отучивали от человечества. Наш человек еще не может вот так просто взять паспорт и поехать за рубеж, потому что и билет купить негде, и денег нет, и паспорт зачастую негде взять. От нас в большинстве стран требуют визы, так же, как мы от всех требуем визы на своей границе. Пока мы разделяемся, мир объединяется, Западная Европа становится по сути едиными европейскими Соединенными Штатами, а у нас, извините, даже Чечено-Ингушетия видит свое счастье только в отделении от всего света. Вон, даже Татария желает выгородиться прямо внутри России и, боюсь, что на этом процесс далеко еще не закончен.


Виталий Коротич


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

НЕ СТАРЕЮТ ДУШОЙ ВЕТЕРАНЫ
ОПЕРА “МЕТРОПОЛИТЕН”
“Я ХОТЕЛ ИЗБЕЖАТЬ ПОТРЯСЕНИЙ”
НЕ ВСЕ ТО МЕДЬ,ЧТО БЛЕСТИТ.
Неоконченный реквием
Чудаки на букву “М”
ХИТ-ПАРАД АЛЕКСАНДРА МАСЛЯКОВА
КОЛОНКА ГЛАВНОГО
“ЧЕРНЫЙ КОТ” и Юрий САУЛЬСКИЙ
СОВЕТЫ ДЛЯ НАЧИНАЮЩИХ, ИЛИ ПЕРВАЯ ПОЕЗДКА В АМЕРИКУ


««« »»»