ЭТО ЕСТЬ НАШ ПОСЛЕДНИЙ…

Скандал для кинофестиваля всегда хорошо. Есть о чем поговорить, поиздеваться, поспорить и… затормозить забвение, стремительно следующее за “информационным поводом”, причем тем скорее, чем последний сильнее.

Московскому кинофестивалю в этом плане повезло. Церемония закрытия неожиданно выявила дарование шоу-мена у аксакала Чингиза Айтматова, а вручение приза жюри отечественной критики ярко обнаружило антагонистическое противоречие между последней (как корпорацией) и современным кинопроцессом в целом.

Оставлю комментирование закрытия, как “вечера сюрпризов” (название одной из фестивальных лент Роже Вадима), коллегам-журналистам. Остановлюсь на более существенных фундаментальных противоречиях в понимании специфики актуального искусства (не только кино), сознательно уходя от публицистики в родную мне сферу культурологии.

Напомню факты. Объявив о присуждении приза отечественной критики “Чеховским мотивам” Киры Муратовой (с чем трудно не согласиться), председатель этого специализированного жюри Валерий Кичин неожиданно для многих перешел к перечислению слабых фильмов, недостойных “какого бы то ни было кинофестиваля” (как было подчеркнуто, с точки зрения не только этого жюри, но и Гильдии киноведов и кинокритиков). В перечень вошли “Все кувырком” (Дания – Германия), “Синева” (Япония), “Тайная жизнь” (Бразилия) и “Одиночество крови” (Россия) с угрожающей добавкой “и другие”.

Здесь я позволю себе небольшой исторический экскурс. В 1999 году, когда я впервые был директором программ Московского кинофестиваля, по итогам голосования отечественных критиков худшей картиной конкурсной программы была признана вьетнамская лента “Отель-общежитие”, и комментатор газеты Союза кинематографистов, помнится, тогда тоже писал, что она не достойна вообще фестивального показа. Поскольку фильм мне казался более, чем достойным, я внимательно проследил за его дальнейшей карьерой. Он был в течение последующих двух лет показан на НЕСКОЛЬКИХ ДЕСЯТКАХ кинофестивалей, обогнав по этому показателю не только все фильмы московского конкурса, но и отдельные ленты каннской программы.

Думается, что принцип “попадания пальцем в небо” соблюден и на сей раз. Датская картина не только вышла на второе (после “Кукушки”) место по зрительским симпатиям, но и была удостоена приза эксклюзивного журнала “Вог” за стилистическое совершенство! Тем самым место критика-традиционалиста, как Дон-Кихота, определено с трагической безнадежностью: он воюет одновременно против массовой аудитории и художественной элиты.

В этом контексте приз международного жюри за лучшее исполнение роли актрисе из “Синевы” и тот факт, что мы с трудом отвоевали бразильскую ленту у международного кинофестиваля в Монреале, уже не удивляют, а лишь подтверждают диагноз: что-то прогнило или в нашем королевстве кривых зеркал, или вообще в мировом кино.

По каким же критериям все названные картины попали в “черный список”, если художественное качество их подтверждено в международном масштабе? Полагаю, что речь здесь идет о заложенных еще в 60-е годы стереотипах восприятия. Вьетнамская картина по определению не может быть не только хорошей, она не достойна интереса просвещенного критика. “Все кувырком” и “Синеву” объединяет гомосексуальная проблематика (подчеркну, без какой-либо непристойности в изображении). Есть страны (и таких немало), где за программную гомофобию интеллигента подвергают остракизму. У нас же все наоборот, в полном соответствии со ждановской традицией.

Бразильской картине, очевидно, повредила просто принадлежность к национальной культуре. Уловив знакомые по сериалам компании “Глобо” интонации, критик автоматически списал ее в разряд ненавистных “мыльных опер”. А последние виноваты уж тем, что отвоевали значительный сегмент рынка у американцев и нравятся массовой аудитории по всему миру. Вообще программная оппозиция любому стремлению художника учитывать вкусы и интересы аудитории – фундаментальная черта отечественной критической традиции советского и пост-советского периодов, причем не только кинематографической. Еще в начале 80-х годов именно высоколобой (без кавычек) критике удалось задушить в зародыше волну советского высококачественного и высококоммерческого кино (“Москва слезам не верит”, “Экипаж” и т. д.), способного составить конкуренцию Голливуду хотя бы на нашей территории. Дискуссия в “Литературной газете” (“издания влияния” того времени) под симптоматичной рубрикой “Цена успеха” катком прошлась по тем, кто рискнул свернуть с магистральных дорог идеологической пропаганды, с одной стороны, и правдоискательства, с другой.

Это приводит нас к “Одиночеству крови” Романа Прыгунова. Критика раздражает уже то, что в конкурс фестиваля попала “жанровая” картина, непрестижный триллер. Замечу попутно, что аналогичный американский фильм – “Дом на турецкой улице” Боба Рейфелсона – оказывается вполне допустимым. Но что дозволено заокеанскому ветерану, не дозволено российскому дебютанту. А ведь “Одиночество крове”, невзирая на очевидные сценарные просчеты ярче и талантливее традиционной ленты Рейфелсона. Стремление придать художественную выразительность каждому кадру, ракурсу, монтажному приему роднит этот фильм с новейшим голливудским кинематографом, в котором, как мне уже приходилось отмечать, реализуется мечта авангардистов начала минувшего века об “искусстве для искусства”. Самодовлеющий прием у Спилберга или клипмейкера Прыгунова становится “ценностью-в-себе” и, парадоксально, главной притягательной силой для молодого зрителя, живущего, не только на Западе, но и у нас, в контексте глобальной массовой культуры.

Я полагаю, что именно современный художественный язык при отсутствии архаических просветительских алиби и привел в замешательство моих уважаемых коллег. Как было замечено в ходе последовавшего диспута, “дело не в Прыгунове, а в отборочной комиссии” (поскольку я цитирую эту фразу с чужих слов, то имя автора опускаю). То есть “такое” кино имеет право на существование (пусть будет), но не на культурный статус. Поэтому оно и становится культовым.

Напомню, что аналогичные уничижительные суждения высказывались правоверными теологами эпохи Возрождения по поводу светского искусства (пусть будет, только не надо путать это заведомо низменное занятие с единственном путем духовного возвышения человека – искусством религиозным, церковным) и советскими критиками художественного развлечения (того же Гайдая) – пусть будет, но не надо путать эту “развлекаловку” с великой русской художественной традицией, нашей классической литературой. Ирония судьбы здесь состоит в том, что именно светское искусство вот уже несколько веков определяет магистральный путь развития мировой культуры, и уже более века именно популярные жанры, в особенности экранные, становятся носителями современного мироощущения и мировоззрения. Отлучение Льва Толстого от церкви, а Романа Прыгунова – от Московского фестиваля здесь ничего изменить не в состоянии.

Последний и решающий бой критики против динамично развивающихся и перспективных направлений в искусстве может привести и приводит только к комическим парадоксам. Помнится, как пару лет назад ареопаг наших критиков большинством голосов признал лучшим иностранным фильмом года “Истину в вине” Отара Иоселиани. Я глубоко уважаю и ценю этого талантливого художника, хотя названная картина не есть наиболее совершенное его создание. Признать ее шедевром года можно только с позиций местечкового патриотизма. Отар – НАШ, а все остальные – не наши, поэтому заведомо хуже.

Для критического истеблишмента все эти клипмейкеры и “новые русские” – авторы “Одиночества крови”, “Антикиллера”, “Упасть вверх”, “В движении” и т. п. – тоже “не наши”. Они принадлежат не только к другому поколению, но и иной по сути – современной мировой – культуре. Я глубоко сожалею, что не присутствовал на пресс-конференции, вдохновившей меня на эти полемические заметки. Именно в это время шла прямая трансляция нашей с Ольгой Галицкой программы “Киножизнь” (на радиостанции “Маяк-24″), где гостями были Роман Прыгунов и режиссер “Антикиллера” Егор Кончаловский. А говорили мы о путях возрождения интереса платежеспособных зрителей к отечественному кино. Если это произойдет, ситуация начала 80-х не повторится – последний бой критики будет проигран.

Можно, конечно, попробовать сформировать программу международного кинофестиваля с позиций местечкового патриотизма. Тогда это будет очередной междусобойчик. Их в нашей киножизни предостаточно. Мне и моим коллегам кажется более интересным и плодотворным попытаться отразить многообразие и динамику современного кинопроцесса, включая шокирующие иных коллег сексуальные меньшинства или популярные жанры, в том числе (и даже в первую очередь) в трактовке молодых российских мастеров.

Кирилл РАЗЛОГОВ.


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

БУХГАЛТЕРСКАЯ ПЕСНЯ ПАШИ
ПРЕСЛИ ПОКОРЯЕТ ВЕРШИНЫ
СПИРС УКРАЛА ПЕСНЮ
SUPER МЕГА ТУСОВКА
Главный тост
OASIS ОТНЯЛ СВОИ ПЕСНИ
«БЛЕСТЯЩИЕ» СДЕЛАЛИ ЗАПАС
ЗА ЧТО СТРАДАЮТ “ТАТУШКИ”
НИКИТА ВЗЯЛСЯ ЗА ПРЕСЛИ
МЭНСОН ПРИСТАВАЛ К ОХРАННИКУ
ЭЛТОН ДЖОН ПРОИГРАЛ
КИРКОРОВ ОБОЖЕСТВЛЯЕТСЯ
«ЧАЙФ» ДЕЛАЕТ ВЕРСИИ
КУЗЬМИН СТАЛ РОКЕРОМ-2
МАККАРТНИ СПЕЛ ДЛЯ ОБЕЗЬЯН
Коротко
МИК ДЖАГГЕР СУДИТСЯ
ПЯТНАШКА MANGO-MANGO
ДЖЕКСОН БОЛЬШЕ НЕ КОРОЛЬ


««« »»»