ЦИНИЗМ ЦЕНТРИЗМА

РУСЛАН КИРЕЕВ,

главный консерватор “НВ”

Бог, как известно, любит троицу. Вот и мы тоже, поговорив о “дистрофии демократии”, об оползне оппозиции, обнаружили вдруг, что чего-то не досказали. Упустили какое-то важное звено. Вернее, некую третью силу, стоящую как раз посередке, в центре.

Итак, речь о центристах. О тех, кто и власть, которая, как и все власти, именует себя демократической, открыто не поддерживает, но и против нее не говорит ни слова. Либо то и другое делает одновременно, строго дозируя все “за” и все “против”. Мы, дескать, люди не ангажированные. А то и вовсе вне политики.

Я тоже. Ни в одной из партий не состою, в митингах не участвую, коллективные письма не подписываю – предпочитаю говорить лишь от своего имени. Но говорить внятно. Дабы ни у кого, кто пробегает глазами мои строки, не оставалось сомнений на тот счет, что по душе мне, а от чего, простите, с души воротит.

Последнего, как вы понимаете, больше. Кажется, это единственная истина, которую нынче не оспаривает никто. Плохо беднякам, высматривающим в сугробе брошенную пустую бутылку (насобирав три дюжины, можно купить пакет молока; сейчас, когда я пишу это, он стоит без малого две тысячи, за порожнюю же посудину дают полсотни), и плохо тем, кто разъезжает на “Мерседесах”, ибо “Мерседесы” взрываются каждый день, а от заказной пули не уберегут никакие телохранители. Плохо профессору, который прочел (или даже написал) уйму книг – кому нужны сейчас его знания! – и плохо студенту, не прочитавшему за семестр ни одной книжицы, так как подметал, чтобы заработать на общепитовскую котлету, улицы, а деканат уважительной причиной это не считает. Плохо тем, у кого много власти, поскольку власть нынче можно потерять столь же быстро, как и получить ее. Плохо чеченцу и плохо русскому. Плохо покупающему картошку, цена на которую неудержимо рвется вверх, и плохо торгующему ею: мороз, рэкетиры, милиция. Плохо рэкетирам (слишком много развелось) и плохо милиционерам (этих, наоборот, слишком мало). Плохо гармонисту в подземном переходе – мало подают, и плохо народному артисту Кобзону, который жалуется с телеэкрана на козни спецслужб. Плохо солдатам, которым приказывают стрелять по своим согражданам, и плохо генералу, отдающему такой приказ и знающему, что рано или поздно придется отвечать за это. Плохо президенту Дудаеву, которому президент Ельцин объявил (не ему лично, а всем,- стало быть, и ему тоже): берите суверенитета столько, сколько можете взять, и плохо президенту Ельцину, который, спохватившись, хочет теперь взятое отнять и понятия не имеет, как это сделать… Плохо всем. Но коли плохо всем, то надо вставать и уходить отвечающим за положение вещей на данной территории. Завод ли это… Самопровозглашенная ли республика… Федерация ли… Я хочу сказать, что закон о банкротстве, который мы все пытаемся запустить, должен действовать на всех уровнях. Начиная с высшего: там-то как раз банкротство очевидней всего.

Но разве встанет и уйдет президент Дудаев? Разве встанет и уйдет сообщник Дудаева президент Ельцин, благословивший первого на суверенитет без предела? И стало быть, вообще на беспредел…

Не встанут. Не уйдут. Вот тут-то и должны были б заработать рычаги демократии, но у демократии, как мы помним, дистрофия. Вот тут-то и должна была показать свою силу оппозиция, но у оппозиции – и это мы тоже помним – оползень. А те, кто в центре (либо делают вид, что в центре, и на всякий случай высказываются то так, то эдак), демонстрируют цинизм чистой воды и при этом не особенно заботятся о его хотя бы камуфляже.

Есть, как минимум, два типа политического цинизма. Один – броский, самоуверенный, наступательный, сытый, наглый. Его полнее и ярче всего воплощает спикер верхней палаты г-н Шумейко, то призывающий, скажем, перенести выборы Президента – а заодно и самого себя – на неопределенный срок, то вдруг позволяющий себе роскошь демонстрировать иное, нежели у Президента, мнение.

Другой спикер – нижней палаты – зарекомендовал себя мастером цинизма тихого, ползучего, вкрадчивого; великим умельцем сидения сразу на двух стульях. На стуле аграриев и на стуле коммунистов… На стуле президентских апартаментов и на высоком председательском стуле думского зала, в большинстве своем Президента не жалующего. Как ему это удается – Бог весть. Золото, а не спикер! Золотой Рыбкин… Миролюбивый, ладящий со всеми. Не зря свою спикерскую деятельность начал с поголовной амнистии, в том числе и ярых противников Президента. И тот – чудеса да и только! – простил ему это. Хотя что-что, а зло Борис Николаевич помнит хорошо, на это память у него цепкая. А здесь – простил. Золотой, ну, форменно золотой Рыбкин…

Если на лице его коллеги из верхней палаты написано беззастенчивое желание урвать как можно больше (должность ли – он ведь, помните, прямо заявлял, что желает возглавить палату; дармовую ли развлекательную поездку за океан, о чем писали чуть ли не все газеты, а он даже глазом не моргнул) – так вот, если на лице Владимира Филипповича написано все, и чтение это, прямо скажем, малоприятное, то на лице золотого Рыбкина не написано ничего. Полная безликость. То ли пережиток прошлого режима, то ли преддверие режима грядущего.

А вообще, парочка эта прекрасно дополняет друг друга. Чиновник, действующий тихой сапой, и флибустьер от политики. А посередке – Президент. Посередке! То есть тоже как бы центрист.

Что такое наш, российской выделки, центризм? Промежуточное состояние, откуда можно отправиться хоть туда, хоть сюда, в зависимости от обстоятельств. Своего рода перевалочный пункт, зал ожидания, довольно при нынешних условиях комфортный и довольно, при нынешних-то опять же условиях, безопасный, с гарантией – или почти с гарантией, – что при должной расторопности успеешь вскочить на подножку состава, который набирает скорость. В какую сторону отправляется он, не суть важно. Важно, что отправляется, и хотя бы относительно долго будет в пути. (“Долго” у нас в ближайшие десятилетия – и это уже, кажется, понимают все – не будет ничего.)

Многие исподволь переходят сейчас в означенный зал, отсиживаются в нем, оглядываются, выжидают, умненькие, но немало и таких, кто минует его, причем тут наблюдается некоторая любопытная и до сих пор никем, насколько могу судить, не отмеченная тенденция. Или, если угодно, закономерность.

Ныне, когда страну захлестнул мемуарный бум, выясняется вдруг, что среди тайных противников рухнувшего коммунистического режима были, оказывается, первые лица номенклатурной элиты. Но я – не о тайных противниках, я о явных: та самая закономерность прослеживается тут. Я о тех, кто был противником настолько ярым и убежденным, что в свое время покинул страну. Либо их силой вывезли… Так вот – и закономерность как раз в этом, – они раскусили режим, пришедший на смену рухнувшему, куда быстрее нас, грешных. Тех, что жили и живут здесь. Солженицын и Зиновьев, Лимонов и Синявский, Кублановский и Мамлеев… Они-то и минуты не были в перевалочном пункте, то бишь в центристском зале, они поняли все сразу – не оттого ли, думаю я, что задолго до нас вкусили плоды той самой демократии, которая была для нас как бы эталоном? Горькие плоды, но наши-то оказались куда горше. Куда гаже. Куда вонючей…

Существует однако защитное средство – вернее, качество, которое позволяет удивительным образом не замечать ни мерзких картин, ни дурных запахов. Улыбаться и говорить, что запашок ничего, чуть ли не французскими духами отдает.

Качество это – цинизм. Словцо сие хорошо рифмуется с другим словом, вынесенным в заглавие этих заметок, а коли есть рифма, то есть и внутренняя связь.

Поэты хорошо знают это.


 Издательский Дом «Новый Взгляд»


Оставьте комментарий

Также в этом номере:

ФАКТ ИЛИ РЕКЛАМА?
КЭТРИН ПАУЭР – ТЕНЬ 60-х
АРЕСТАНТ ЯКУБОВСКИЙ
КОГДА ПОКУПАТЬ МАШИНУ
“СИНИЙ ПОНЕДЕЛЬНИЧЕК” МАШИ РАСПУТИНОЙ
ВЕРДИ НА ОТДЫХЕ
НЕВЗОРВАННЫЙ БЕРЕЗОВСКИЙ
РОЖДЕНИЕ “ЧАРЛИ” ВСПРЫСНУЛИ. КАК ВОДИТСЯ, ИЗРЯДНО
БИТВА ЗА КОСТИ
ВЛАДИМИР КУЗЬМИН. Хит-парад
ПРОДЮСЕР И ПЕВЕЦ СЦЕПИЛИСЬ В СМЕРТНОЙ СХВАТКЕ
ЭТО – КЛАССИКА?
“АРЛЕКИНО”: ТРИ УДАРНЫЕ ГУЛЯНКИ
“ОБОЗ”, ПОХОЖЕ, ЗАПАХНЕТ
ЛИМОНКА В БОЯРИНА ИВАНОВА
ГИТЛЕР – НОВЫЙ РУССКИЙ
АХ, ЭТА СВАДЬБА!
РУССКАЯ ФРАНЦУЖЕНКА
РАСТЕТ КОЛИЧЕСТВО КРАЖ
КТО ПОДПИСЫВАЕТ ЧЕКИ
ЗНАЙ НАШИХ!
АО “МММ” ПОМОГАЕТ “ЛИМИТЕ”
ОМОНУ ЕСТЬ ГДЕ РАСПРАВИТЬ ПЛЕЧИ…
Самое… самое…


««« »»»